Портальщик Частная практика - Михаил Антонов

золотистый бульон, в котором плавали тонкие, домашние нити лапши, кусочки нежного мяса, морковь и зелень. Пар поднимался аппетитным облаком, и даже усталость отступила перед этим ароматом. Я быстро справился с обедом, чувствуя, как тепло разливается по телу, и поспешил на портальную поляну.

Нужно было встретить оба каравана и забрать у старшины материалы для артефактов.

Первым я открыл портал в портовый город. Из него одна за другой стали выезжать повозки барона — уже пустые, лёгкие, тяжеловозы бежали бодро, будто радуясь возвращению домой. За последней повозкой вышел Ганс, мельком взглянул на меня и, не сказав ни слова, повёл караван к замку.

Закрыл портал и сразу открыл следующий — в Веленир. Из мерцающей арки потянулись селяне. Последним, как всегда, вышел Юрген с увесистым мешком на плече.

— Мастер Андрей, — он опустил ношу к моим ногам. — Всё, как заказывали. Десять заготовок, двадцать сумок, два десятка камешков. Лучшее качество.

— Спасибо, старшина, — я подхватил мешок, чувствуя привычную тяжесть. — Ты меня никогда не подводишь.

— Стараюсь, мастер, — улыбнулся Юрген. — До завтра?

— До завтра.

Развернулся и в сопровождении стражников, всё это время терпеливо ожидавших в стороне, направился в замок. Впереди был долгий вечер работы.

Вернувшись в свою комнату, я сразу приступил к изготовлению артефактов. Работа спорилась, руки двигались уверенно, и до ужина я успел сделать пять «камней возвращения» и семь пространственных сумок.

Провёл небольшую инвентаризацию. Новых сумок скопилось довольно много — так много, что им не хватило места на столе, и мне пришлось сложить их у стены под окном. Заготовок из яшмы тоже было с запасом — из-за того, что много сил и времени уходило на необычный «камень возвращения» из агата. Пожалуй, завтра для старшины каравана заказа не будет. Нужно хоть немного снизить темп, да и материалы пока есть.

Закончив с артефактами, я собрал камни и четыре сумки — стандартную партию для барона — и отправился в его кабинет.

— Господин барон, добрый вечер, — поздоровался я, выкладывая артефакты на стол. — Пять камней, четыре сумки.

Барон кивнул, бегло осмотрел, отсчитал четырнадцать золотых крон и двадцать восемь оболов за порталы, пододвинул ко мне.

— Благодарю, господин барон, — я спрятал монеты в карман, поклонился и вышел.

Я торопился. Меня тянуло к этим чертовым половинкам агата.

Вернувшись в комнату, сел за стол, придвинул к себе обе половинки. Ухватил побольше силовых нитей, пропустил силу через себя и мощно влил её в драгоценный артефакт. Вливал до тех пор, пока почти физически не почувствовал: барьер больше не пускает. Возникло странное, но отчётливое ощущение, что камень наконец-то полон. Он насытился.

Обрадовавшись этому факту, соединил обе половинки артефакта. В моих руках лежал уже целый, завершённый «камень возвращения» из драгоценного агата. Я бережно убрал его в бездонный карман мантии.

Задул свечи и лёг в кровать. Засыпал с мыслью, что завтра важный день. Мне нужно было передать половинку артефакта Шахрияру аль-Джанаби.

Утром после омовения я позавтракал. На удивление, ощутил восхитительный вкус жареных колбасок, которые ел вприкуску с яичницей. Запил всё горячим травяным чаем, и в предвкушении направился на работу, к портальной поляне.

Выйдя на поляну всё так же в сопровождении стражников, я поздоровался с Гансом, а затем и с Юргеном. То, что сегодня для него заказа не было, старшину ни капельки не задело — он остался всё таким же добродушным и приветливым.

— Ничего страшного, мастер, — улыбнулся он. — Отдохнёте хоть. А завтра, если что — я всегда готов.

Открыл портал в Веленир, пропустил торговый караван селян, закрыл арку. Затем подошёл и встал напротив головной повозки каравана барона, открыл портал в Сальварию.

На этот раз я последовал за слугой Гансом. Он сразу обратил на это внимание, но ничего не сказал — только коротко взглянул и пошёл дальше, сопровождая последние повозки.

Вышел на пирс. Утро было прекрасным. Море, спокойное и ласковое, лениво накатывало мелкие волны на каменные ступени. Лёгкий бриз нёс запах соли, водорослей и рыбы. Чайки с пронзительными криками кружили над возвращающимися рыбацкими лодками.

Лодки одна за другой подходили к пирсу. Рыбаки, загорелые, перебрасывали на причал тяжёлые корзины с рыбой. Они перекликались хриплыми голосами, шутили, спорили, и в этом утреннем гомоне чувствовалась простая, здоровая жизнь.

Стоял, вдыхал солёный воздух и ждал.

Шахрияр аль-Джанаби неторопливо, с достоинством истинного восточного купца, приблизился ко мне. На его лице сияла привычная тёплая улыбка.

— Мир тебе, молодой мастер, — произнёс он, прикладывая руку к груди. — Рад видеть тебя в это прекрасное утро.

— И вам мир, уважаемый Шахрияр, — ответил я, чувствуя, как от волнения пересыхает в горле.

Я намеренно понизил голос почти до шёпота, наклонившись ближе:

— Артефакт из агата закончен.

Рука скользнула в бездонный карман, нащупала прохладную половинку. Я извлёк её и, стараясь быть незаметным, передал купцу.

Шахрияр принял артефакт, даже не взглянув на него. Его пальцы сомкнулись на половинке, и через мгновение она исчезла во внутреннем кармане его расшитого золотом халата.

— Договор в силе, — так же тихо, поддерживая мою конспирацию, ответил он. — Я прямо сейчас поручу капитану моего корабля доставить артефакт в Шамсахар. Можешь не сомневаться — всё будет сделано в лучшем виде.

Он положил руку мне на плечо, ободряюще сжал.

— Всё получится. Верь.

И так же неторопливо, с достоинством, удалился, растворившись в утренней суете порта.

Остался один. И почувствовал необыкновенную лёгкость. Словно гора свалилась с плеч. Хотелось петь, танцевать, немедленно отметить это событие.

Я знал, что на улице, примыкающей к портальной площади, есть пара таверн. А может, и больше. Вышел с пирса, свернул в узкую улочку и пошёл, разглядывая вывески.

Первая попалась невзрачная, с выцветшими красками — «Оловянный горшок». Название и изображение горшка навевали скуку и какую-то дешёвую тоску. Я прошёл мимо.

Следующая была совсем иной. Яркая, сочная вывеска изображала три луны разного размера — полную, полумесяц и тонкий серп — на тёмно-синем, звёздном небе. Название «Три луны» было выведено золотыми буквами, а дверь под вывеской выглядела добротной, тяжёлой, обещающей внутри уют и хорошее настроение.

Вид этой таверны удовлетворил меня