Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло

— Ты видела меня без маски сотни раз.

— Но при всех ты выглядишь иначе.

* * *

Тамамо жарила блинчики на кухне спустя три месяца после Каскада, один из хвостов, кэлержал ложку которой она помешивала кофе в чашке, пока второй рукой переворачивала тесто. Она освоила плиту, микроволновку и блендер, но электрический чайник оставался для неё загадкой, потому что зачем кипятить воду прибором, если огонь, вот он, прямо в ладони.

Я сидел за столом с открытым ноутбуком, и сообщения валились пачками, начиная с Романа, написавшего из Мюнхена: «Катарина берёт меня с собой на зачистку Альпийского кластера. Говорит, что мой барьер идеально дополняет её клинки, и это чуть ли не первый комплимент за три месяца. Вчера мы ужинали в ресторане, она заказала шницель, я заказал пиво, и мы просидели два часа, не сказав ни слова о работе. Для Катарины это эквивалент медового месяца. Я счастлив, Костя!»

Тали прислала голосовое из Каира, на фоне которого Артём торговался с египетским продавцом реликтов, причём торговался телепортируясь от прилавка к прилавку, пока продавец крутил головой, пытаясь понять, куда делся покупатель. Тали хохотала так, что слов разобрать было нельзя, но в конце всё-таки выдохнула: «Мы нашли тут кое-что, покажу, когда вернёмся. Скучаю по вам, дураки».

Лиза написала коротко, из полевого госпиталя где-то в Юго-Восточной Азии: «Сегодня подняла на ноги двенадцать рейдеров после зачистки тропического Искажения. У одного парня талант регенерации конфликтовал со Святым Пламенем, пришлось изобретать на ходу. Получилось. Здесь столько работы, что я засыпаю стоя, но впервые в жизни я на своём месте. Спасибо, что показал мне, где оно».

Кассандра прислала приглашение в Вегас, оформленное как игральную карту с моим лицом вместо валета: «Новые правила, красавчик. В этот раз ставки выше. p.s. Ты мне до сих пор должен услугу, и я собираюсь получить её за покерным столом».

Рамона, коротко, открыткой из Мехико, где вместо текста был рисунок двух пистолетов, скрещённых над черепом-калаверой, и одно слово: «Gracias». На обороте, мелким почерком, приписка: «Сестра передаёт привет. Мария назвала кота в твою честь. Кот чёрный. Совпадение?»

Шульгин не писал, но Серебряков рассказал, что Коллекционер открыл исследовательскую лабораторию с лицензией ОАЯ. Серебряков добавил, что Валерий запросил список всех пациентов с нестабильными талантами в мире, получил его и произнёс «занимательно», после чего потребовал лабораторию побольше.

Телефон завибрировал, на экране высветилось имя Серебрякова, и я принял вызов.

— Костя, есть минута?

— Говори.

— Грань вернулась к A-рангу. Сканеры подтверждают, все поглощённые клинки исчезали, остался базовый составной реликт.

— Знаю.

— Ты в порядке с этим?

Я посмотрел на Грань, лежавшую на столе рядом с ноутбуком, обычный чёрный клинок с белой жилой, тот же, с которого всё началось. Я вспомнил вес Убийцы Богов, и знал, что оружие такой силы опасно, миру лучше без него.

— В полном.

— Ещё кое-что. Якорные Искажения полностью стабилизированы. Мелкие тоже пришли в норму, впервые с начала Катастрофы. Мои модели показывают, что Каскадов больше не будет. Искажения останутся, они часть мира теперь, камни на биржах, реликты в обороте, рейдерство как профессия. Стабильная экосистема. Глобальной угрозы больше нет.

— Спасибо, Миша.

— За что?

— Да за всё.

Серебряков хмыкнул и повесил трубку, через полминуты Тамамо поставила передо мной тарелку блинчиков, подгоревших с одной стороны, села напротив, подперла щёку рукой, и золотистые глаза смотрели на меня с теплотой, которой раньше в них не было.

— Костя.

— М?

— Ты больше не смотришь на мир так, будто он вот-вот развалится.

Я ел подгоревший блинчик, запивая кофе. За окном тянулось утро, машины гудели внизу, люди спешили на работу, голуби дрались за крошку на подоконнике. Обычный день в мире, где Искажения стали частью реальности, камни резонанса продавались на биржах, рейдеры считались уважаемой профессией, а гильдии конкурировали за подряды на зачистку так же буднично, как строительные компании за тендеры.

— Потому что мир больше не развалится, — сказал я и потянулся за вторым блинчиком. — Кстати вкусно. Что удивительно.

Тамамо улыбнулась, её лисьи уши, дёрнулись.

Грань Равновесия лежала на столе рядом с ноутбуком, а треснувшая маска Десятого Короля стояла на полке в прихожей. За окном был мир, который я спас, и впереди ждала жизнь, для которой ни регрессия, ни мой арсенал уже не нужны.

— Наконец-то высплюсь.

Спешл. Шоппинг с Кицунэ

Торговый центр «Мегаполис» в субботу напоминал Искажение средней паршивости: толпы существ с непредсказуемым поведением, вопли из каждого угла, а температура внутри такая, что хотелось запустить Перстень Чёрной Черепахи и покрыть весь атриум инеем.

Тамамо шла рядом, и каждый встречный мужчина провожал её взглядом, налетая на витрины, столбы и собственных подруг. Иллюзия прятала хвосты и ушки, но против той походки, от которой у прохожих сбивался шаг, магия была бессильна.

— Мне нужна одежда, — объявила она ещё утром, стоя посреди моей квартиры в моей же футболке, доходившей ей до середины бедра. — И много!

— Много — это сколько?

— Столько, сколько достойна прекрасная девятихвостая лисица. Плюс чтобы не позорить тебя на публике, Костя. Хотя твои вкусы в одежде позорят тебя и так.

Спорить с девятихвостой кицунэ по вопросам гардероба я счёл нецелесообразным и молча достал карту. Денег от продажи камней резонанса и доли в «Нейротех» было предостаточно, но лисица об этом не знала, и я собирался хранить тайну до последнего.

Первый магазин она забраковала за один круг.

— Тут воняет дешёвой синтетикой, — заявила Тамамо, даже не переступив порог. — Следующий.

Второй продержался чуть дольше, пока она не потрогала ткань на вешалке и не скривилась так, будто ей подсунули варёную лягушку.

— Ты вообще представляешь, из чего это сделано?

— Из полиэстера?

— Из страданий, Костя. Чистых человеческих страданий.

В третьем — какой-то итальянский бренд с непроизносимым названием, она наконец соизволила снять с вешалки пару вещей, потом ещё пару, потом целый рейл. Консультантка, хрупкая девушка лет двадцати, таскала за ней ворох одежды с обречённым смирением на лице.

Я стоял у входа, скрестив руки, и разглядывал ценники. А они кусались.

— Костя, — позвала лисица из глубины зала тем самым медовым тоном, который бил мне по кошельку вернее любого проклятия. — Иди сюда.

Я подошёл. Она стояла перед зеркалом, держа возле себя два платья: чёрное, обтягивающее, с вырезом, от которого у