Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

оружием нелегальной разведки – с шилом. “Дело” же надо уметь сшивать – вот это и есть “самое острое оружие нелегальной разведки”. Надо знать, как подшивать документы: это и штабная работа, и штабная культура. Это, кстати, очень полезно, потому и надо её постичь».

Затем разговор продолжался уже серьёзно. Юрий Анатольевич объяснял нам, почему для нелегала было так важно получить опыт работы в Центре, узнать, как строится там разведывательная работа.

Подобных знаний, кстати, не было ни у Лёши Козлова, ни у Геворка Андреевича, – объяснял нам наш собеседник. – Они не могли себе представить, как проходят документы. Вот, делаешь ты запрос в Центр, какие-то свои конкретные предложения, и при этом даже не задумываешься о том, как именно принимаются решения, почему ответ может требовать определённого времени. Между тем предложение проходит разные кабинеты и этажи, каждое решение принимается только с санкции высшего руководства. Дёргаться здесь не надо! Это я знал, а потому, когда писал: «Прошу вашей санкции на то-то и на то-то», то ждал спокойно и терпеливо. Знание «кухни» Центра помогает работать там, за границей.

Вообще, работа нелегала и Центра должна быть абсолютно адекватной и взаимодоверительной. Нелегал – это лишь всего-навсего исполнитель. А всё руководство какой-то комбинацией осуществляется Центром. Между прочим, учитываются и какие-то другие возможности для решения конкретной проблемы – особенно, если идёт вербовочная работа.

Это, кстати, подтверждает и один из начальников Юрия Анатольевича: «Если нелегал и Центр взаимодействуют правильно, то и результаты будут соответствующими. Это жизнью его подтверждено, потому что все основные результаты работы Шевченко связаны с выполнением заданий Центра. Потому что, как правило, всегда в истоке была исходная информация от Центра».

Ну да, есть такое ироничное определение для разведчиков-нелегалов – «рядовые в полковничьих погонах». Что удивительного? Подчинённых они не имеют, зато, как мы уже сказали, присутствует достаточно жёсткое управление ими со стороны Центра. Но ведь это – во благо, потому как на кону стоит не только свобода и даже жизнь самого разведчика, но и авторитет государства, для которого каждый провал разведчика является серьёзным ударом. Потому-то работа и идёт по принципу: «Ум хорошо, а два ума – лучше». Но только тут не два ума, а гораздо больше, и то, что нелегал видит и оценивает со своей «кочки», может рассматриваться с очень больших вершин, нередко – в контексте мировой политики. И творчества в этой работе бывает не меньше, чем у того человека, который трудится «в поле», и «к сердцу» начальство принимает проблемы нелегалов не меньше, чем сами «закордонные разведчики». Тому в подтверждение – совсем небольшой эпизод, рассказанный Юрием Анатольевичем.

В один из приездов в Москву – на некоторое время – он, пребывая уже в чине полковника, заступил ответственным дежурным по своему управлению. 9 часов вечера, начальник Управления «С» Юрий Иванович Дроздов ещё работает в своём кабинете, ответственный дежурный находится в «предбаннике» перед этим кабинетом, у телефонов… И вдруг выходит Дроздов: «Юра, я уже обалдел читать эти документы! Давай поговорим». Понятно, что разговор с начальником будет не просто так, ни о чём.

И действительно, Юрий Иванович вдруг спросил: «Послушай, а что стало с твоей связью?.. С этой самой – “Герой”?» Шевченко, честно говоря, обалдел: это была уже давняя португальская история, прошло пять лет с того момента, когда он сообщил в Центр, что установлен контакт с секретаршей архива НАТО. И ведь сколько подобных имён прошло с тех пор перед начальником нелегальной разведки! Вполне возможно, что тысячи. Однако он помнит, значит, не просто так прошла мимо него вся эта история, больно задевшая в своё время самого «Джеймса».

«Были потеряны разведывательные возможности», – просто отвечал Юрий Анатольевич. «Слушай, как же это обидно! А что сейчас случилось?» – «Мы отошли от этого дела… Не знаю!» – «Но ведь можно же послать какого-нибудь нелегала, провести установку? А вдруг человек вернулся на это же самое место, вдруг всё изменилось?» Юрий Иванович посмотрел в глаза сотруднику, а потом сказал, может быть даже и для себя самого: «Придумываем какие-то задания, но нет чтобы открыть дела, посмотреть… И поставить это задание для другого нелегала, послать его по твоим же стопам. Надо читать эти дела – там такие сокровища в этих делах оперативных находятся!»

У Юрия Анатольевича сохранились о Дроздове самые тёплые воспоминания:

С чего начинался Юрий Иванович? Вот как он мне рассказывал: «Знаешь, Юра, какой я дурак был? Я – круглый отличник, заканчивал артиллерийское училище, это был конец 44-го года. У нас, у отличников, была привилегия: выбирать тот тип артиллерии, в котором ты хочешь служить. Можно было выбрать дальнобойную артиллерию, которая располагается в двадцати километрах от передовой. Её не видно и не слышно! Это мечта – разведка и наводка… А я заявил: “Только противотанковая артиллерия! А это на самой передовой…”» Это был смелый человек – бесподобно! И как руководитель смелый был – мог принимать нестандартные решения: «Чёрт с ним! Делаем так – и всё!» Он брал ответственность на себя.

Таким он оставался на всю жизнь. Принимал дерзкие, смелые решения, – и не лизал начальству руки. Этого у него никогда не было! Если он что-то считал нужным – он шёл и доказывал, мог отстаивать свою точку зрения. Юрий Владимирович Андропов за это его уважал.

Юрий Иванович был человек целеустремлённый, человек честный – перед собой, перед Родиной, перед всеми. И он был талантливый человек. Вот это очень важно!

Таким генерал-майор Дроздов остался в памяти своего сотрудника. Уточнять, что точно так же относились к Юрию Ивановичу абсолютно все, мы не будем. И вообще работать с ним было совсем не просто – не только потому, что он высоко «поднимал планку» оперативных заданий. Бывало всякое, и вот рассказ Юрия Анатольевича по одному реальному эпизоду:

Приглашает он меня к себе в кабинет: «Юра, у нас очень большое событие, радостное – в нашей Службе. Нашему нелегалу, первому после войны, присваивается звание Героя Советского Союза!»

Я не знал, что это Геворк Андреевич, а мы с ним в одном отделе работали, но не были знакомы. И он для меня сделал столько хорошего! Помню, надо было провести так называемую «установку». Никто этого сделать не мог – «ни Бог, ни царь», и только будущий Герой, Геворк Андреевич. И как элегантно он это сделал! И сообщил то, что надо. В детали вдаваться не буду, но я тогда думал: «Какой мальчишка!