Исповедальная петля - Игорь Патанин

— Только давайте больше не будем совершать ночных прогулок без уведомления полиции, — добавил адвокат. — Если с вами что-то случится, это только усилит подозрения против вас.

Михаил кивнул, но про себя уже планировал следующий визит к церкви. Кто-то скрывал правду о смерти его друзей. Кто-то знал, что произошло той ночью. И он найдет этого человека, даже если это будет стоить ему жизни.

За окном уже светало. Первые лучи арктического солнца окрашивали снежные вершины в розовый цвет. Где-то там, среди гор и лесов, ходил убийца его друзей. И теперь Михаил знал — он жив, он свободен, и он не собирается оставлять своих жертв в покое.

Глава 4

Голоса подземелья

Утреннее отмечание в полиции прошло формально. Констебль Хансен записал время прибытия Михаила в журнал, проверил документы и коротко кивнул. Никаких вопросов о том, как он провел ночь, не последовало — либо полиция еще не знала о его ночной прогулке, либо решила пока не раскрывать свои карты.

Эриксен появился ближе к полудню, когда Михаил с адвокатом сидели в небольшой комнате для допросов. Инспектор выглядел усталым — глаза покраснели, щетина на подбородке говорила о том, что он не брился с утра.

— Доброе утро, мистер Гросс, — поздоровался он, усаживаясь напротив. — Как первая ночь в Норвегии? Надеюсь, местный воздух помог восстановить память?

В вопросе слышалась ирония, но Михаил решил играть прямо.

— Я был у церкви, — сказал он спокойно. — И нашел там кое-что интересное.

Эриксен приподнял бровь, а Борисов едва заметно кивнул — они заранее обговорили эту тактику.

— В подземелье горели свечи. Свежие, зажженные недавно. И я нашел свежий окурок.

Инспектор откинулся на спинку стула.

— И что из этого следует?

— Что кто-то регулярно посещает церковь. Кто-то, кто не имеет отношения к нашей экспедиции.

— Местные жители иногда приходят туда. Туристы, искатели острых ощущений. Ничего удивительного.

— В три часа ночи? — Михаил наклонился вперед. — И этот кто-то оставил мне записку с угрозой.

Теперь Эриксен выпрямился и посмотрел внимательно.

— Какую записку?

Борисов достал из папки прозрачный пакет с запиской. Эриксен взял его, прочитал и нахмурился.

— «Перестань копать или присоединишься к ним», — процитировал он. — Где именно вы это нашли?

— В подземелье, рядом со свечами. После того, как незнакомец ушел.

— Незнакомец?

Михаил подробно рассказал о ночной встрече в церкви. Эриксен слушал молча, делая пометки.

— Вы могли бы опознать этого человека?

— Нет, лицо было скрыто капюшоном. Но он явно хорошо знал церковь, двигался уверенно.

— Рост? Телосложение?

— Высокого роста, худощавый. Двигался быстро, но осторожно.

Эриксен закрыл блокнот и посмотрел на Михаила долгим взглядом.

— Мистер Гросс, я должен предупредить вас: самодеятельность может серьезно навредить расследованию. И вашему положению в частности.

— Но вы проверите церковь? Возьмете отпечатки с окурка?

— Мы проведем дополнительную экспертизу места происшествия, — уклончиво ответил инспектор. — А теперь давайте поговорим о ваших отношениях с погибшими.

Допрос длился три часа. Эриксен методично выяснял детали отношений Михаила с каждым членом экспедиции, особенно с Хельгой. Было ясно, что полиция серьезно рассматривает версию убийства на почве ревности.

— Томас Вейн был известен своим успехом у женщин, — заметил Эриксен. — По свидетельствам коллег, он имел репутацию донжуана.

— И что с того? — Михаил почувствовал, как внутри поднимается раздражение.

— Мисс Андерсен была красивой женщиной. Одинокой, в чужой стране, в стрессовой ситуации. Вполне вероятно, что американец мог оказать ей внимание.

— Хельга была не из тех, кто заводит случайные связи.

— А откуда вы знаете? Вы ведь ее почти не помните. Да встречались вы всего несколько месяцев. Люди способны удивлять, особенно в экстремальных условиях.

Борисов вмешался:

— Инспектор, это все домыслы. У вас есть доказательства романа между мисс Андерсен и мистером Вейном?

— Нет пока. Но у нас есть свидетельства напряженной атмосферы в группе в последние дни экспедиции.

Эриксен достал новую папку.

— Дневниковые записи Анны Беловой. Она вела подробный журнал экспедиции. — Он открыл страницу и начал читать: — «15 октября. Михаил сегодня был невыносим. Устроил скандал из-за того, что Хельга долго разговаривала с Томасом о каких-то рунах. Неужели он настолько неуверен в себе? Хельга выглядела расстроенной после их ссоры. Начинаю жалеть, что согласилась на эту поездку».

Каждое слово било как пощечина. Михаил помнил Анну как жизнерадостную девушку, которая всегда поддерживала его. А оказывается, в последние дни она считала его невыносимым.

— 16 октября, — продолжал Эриксен. — «Атмосфера накаляется. Сегодня Михаил обвинил Эрика в том, что тот специально затягивает исследования, чтобы подольше находиться рядом с Хельгой. Полный бред, но Эрик обиделся. Томас пытался разрядить обстановку шутками, но Михаил набросился и на него. Хельга плакала вечером. Боюсь, что экспедиция заканчивается катастрофой».

— 17 октября. Последняя запись. «Завтра спускаемся в подземелье церкви. Михаил настаивает, хотя погода портится. Хельга пыталась отговорить его, сказала, что у нее плохие предчувствия. Но он не слушает никого. Одержим идеей найти что-то сенсационное. Думаю, он боится, что экспедиция провалится, и это убьет его карьеру. А может, просто хочет произвести впечатление на Хельгу. Мужчины…».

Михаил сидел молча, переваривая услышанное. Выходило, что в последние дни экспедиции он вел себя как параноик и деспот. Неужели стресс настолько изменил его характер? Или в нем всегда жили эти темные стороны, которые раньше не проявлялись?

— Как видите, — сказал Эриксен, закрывая дневник, — картина ваших отношений с группой выглядит не так радужно, как вы пытались представить.

— Я не помню этого, — тихо ответил Михаил. — Клянусь, я не помню, чтобы устраивал скандалы.

— Или не хотите помнить. Удобная позиция — винить во всем амнезию.

Борисов решительно вмешался:

— Инспектор, записи в дневнике — это субъективное мнение одного человека. К тому же, даже если мой клиент действительно конфликтовал с группой, это не делает его убийцей.

— Верно. Но в сочетании с физическими уликами это дает нам мотив. — Эриксен встал. — На сегодня все. Завтра продолжим.

После допроса Михаил с адвокатом молча дошли до гостиницы. В голове у Михаила крутились обрывки фраз из дневника Анны. Неужели он действительно был таким чудовищем? Неужели ревность и страх неудачи превратили его в параноика?

— Не принимайте это близко к сердцу, — сказал Борисов, когда они сели в ресторане гостиницы. — Дневниковые записи — ненадежный источник. Люди склонны преувеличивать конфликты, особенно когда находятся в стрессе.

— Но что-то же происходило. Анна не стала бы выдумывать ссоры.

— Возможно. Но между конфликтами и убийством дистанция огромного размера. К тому же у нас есть новая зацепка — загадочный посетитель церкви.

Михаил кивнул, но мысли его были далеко.