Образ женщины в искусстве. Как менялся идеал красоты от Нефертити до Марлен Дитрих - Дарья Оскин

Сапфо. Римская копия по греческому оригиналу. I век до н. э. Национальный археологический музей. Неаполь. Италия

Древний Рим: женщина между порядком и страстью

«Я рад, что ты не покорна и дерзка, что не можешь быть только тенью мужчины. В твоей груди два сердца – одно для мира, другое – для себя».

Проперций (Elegiae, II.15)

Римская матрона: хранительница рода

«В тебе – и чистота, и сила рода. Ты – тишина, которой держится дом».

– Публий Стаций, Сильвы

Жак Луи Давид. Сабинянки, останавливающие сражение между римлянами и сабинянами. 1799. Лувр. Париж. Франция

История Рима началась не с закона и не с завоеваний, а с женщин. По легенде, Ромул, основатель города, устроил пир и пригласил соседей-сабинян. Когда те пришли с жёнами и дочерьми, римляне похитили девушек. Сабиняне начали войну, но… именно женщины – бывшие пленницы, а теперь уже и жёны – упали в ноги воинам, умоляя прекратить бой. Так был заключён мир, и два народа объединились в одно государство. В память об этом событии Ромул учредил праздник Матурналий и наградил женщин почётными правами. Этот миф был ключевым для римского мировоззрения.

Традиционным для римлян было подчёркнуто уважительное отношение к женщине. Исследователь А. Беликов объясняет это так: «Значительная часть женского населения раннего Рима появилась в нём в результате похищений и захватов во время набегов на соседей, и чтобы «чужие» женщины стали хорошими жёнами, требовалось привязать их к себе вниманием, заботой, бережным и добрым отношением».

Эти представления воплотились в фигуре матроны – идеальной римлянки, соединяющей в себе мораль, власть и гражданскую функцию. На неё возлагалась обязанность воспитывать будущих римских граждан. Матрона – не просто жена, а mater familias, мать семейства, на которой зиждется род и его будущее. Идеал матроны выражался и в её внешнем облике. Одежда – сдержанная, однотонная. В римских надписях встречаются характеристики: reserata pudicitia – «открытая, но целомудренная», ornata gravitate – «украшенная серьёзностью». Этот архетип достиг предела в образе Ливии Друзиллы, жены императора Августа, ставшей иконой матрональной строгости. Она носила закрытые одежды, избегала косметики, публично выступала как защитница римских нравов. Когда Август проводил законы о браке и морали (lex Iulia), именно Ливия стала их живым воплощением: её портреты были распространены на монетах, в храмах.

Бюст Ливии Друзиллы. Римский мраморный портрет. I век н. э. Ватиканские музеи. Рим. Италия

Фреска из Виллы Мистерий (Villa dei Misteri). Помпеи. Около I в. до н. э. Археологический музей. Неаполь. Италия

Образ добродетельной Ливии противопоставляли судьбе её падчерицы – Юлии Старшей, дочери Августа. Юлия была известна красотой и остроумием, но её личная жизнь стала предметом публичных сплетен и обвинений. Её называли «позором рода», хотя скорее она просто не вписывалась в узкие рамки матронального идеала: имела любовников и жила как хотела. В конце концов, Август сослал дочь на остров Пандатерию, где она прожила много лет в изгнании. Контраст между Ливией и Юлией отражал римское напряжение между порядком и свободой, между общественным и личным.

Повседневная одежда матрон состояла из туники – прямого кроя, со сшитыми боками и спадающими плечами. Поверх неё накидывали палу – длинный плащ, драпировавшийся вокруг тела. Матроны носили палы светлых тонов – белого, кремового или терракотового. Цвет ткани обозначал статус: пурпур был дозволен только императрицам и жрицам. Украшения носили в качестве принадлежности к роду: пряжки, фибулы, серьги и браслеты из бронзы или золота почти не выставлялись напоказ и часто скрывались в складках одежды. Даже самые знатные римлянки демонстрировали сдержанное богатство, подчинённое идеалу gravitas – достоинства.

Бюст императрицы Фаустины Старшей. II в. н. э. Мрамор. Ватиканские музеи. Италия

Причёски также несли смысловую нагрузку. Простая коса символизировала скромность. Множественные завитки, переплетения, диадемы носили на праздник, например, свадьбу. Наиболее изысканной считалась причёска «высокая волна», где волосы собирались в пучок, а по лбу завивались отдельные пряди – как у Ливии или Фаустины. Позже, в имперскую эпоху, причёски стали настоящими архитектурными конструкциями: с каркасами, множеством локонов, украшенные жемчугом, лентами.

Косметика применялась с осторожностью. Белила, красная охра, сурьма для подводки глаз и уголь были известны, но яркий макияж высмеивался… поэтами. Ювенал язвил: «Она делает губы ярче, чем закат, но душа у неё – серее пепла». Более интеллигентными средствами считались крем из хлебного мякиша и молока или мыло из козьего жира и пепла бука. Императрица Поппея Сабина, вторая жена Нерона, сопровождалась караваном из пятисот ослиц, ежедневно купаясь в их молоке, чтобы сохранить кожу нежной и сияющей.

Девушки в бикини. Мозаика. Около 300–325 гг. н. э. Вилла Романа дель Казале. Пьяцца-Армерина. Сицилия. Италия

К телу предъявлялись высокие требования. Идеальной римлянке предписывалось быть статной, дородной, стройной. Для этого женщины занимались физическими упражнениями и туго бинтовали грудь и бёдра, создавая обтекаемый силуэт. Об этом свидетельствуют мозаики IV века н. э. виллы дель-Казале на Сицилии: стройные спортсменки «в бикини» играют в мяч и держат в руках гантели.

Весталки: женщины на службе священного огня

Самое высокое положение среди женщин в Риме занимали весталки – жрицы храма Весты, богини домашнего очага. Им доверяли хранение священного огня, участие в главных ритуалах римлян и даже хранение государственных тайн. Встреча с весталкой на улице считалась добрым предзнаменованием и могла освободить приговорённого от казни. Они пользовались правами, недоступными другим женщинам: имели собственное имущество, сидели на почётных местах на праздниках и играх, их повозке уступали дорогу даже консульские колесницы.

На службу весталки выбирали девочек в возрасте от шести до десяти лет. Верховный жрец забирал ребёнка из дома со словами: «Тебя, возлюбленная, я похищаю». В храме Весты девушка проводила тридцать лет: первые десять училась, следующие десять служила, оставшиеся десять – наставляла младших. Всё это время она хранила обет безбрачия и следила за огнём на алтаре. Весталка должна была быть телесно чистой и лишённой всякой чувственности. По окончании службы весталка могла выйти замуж, но многие этого не делали: жизнь в храме и десятилетия аскетизма меняли их представление о себе и о мире.

Фредерик Лейтон. Весталка. 1880. Kirklees Museums and Galleries, Huddersfield Art Gallery, Великобритания