Образ женщины в искусстве. Как менялся идеал красоты от Нефертити до Марлен Дитрих - Дарья Оскин

«Ты – как огонь в очаге: не для тепла лишь, но для памяти, что мы всё ещё едины».

Эпитафия весталке, I в. н. э.

Нарушение обета каралось особенно сурово. Девушку лишали сана, остригали волосы и живьём закапывали за городской чертой. Мужчину, виновного вместе с ней, казнили плетьми. Считалось, что если огонь Весты погас или жрица нарушила обет, это угрожало самому существованию Рима. В то же время её тело оставалось священным: даже наказание производилось палачом с завязанными глазами, чтобы не «осквернить» его взглядом.

В римском представлении о женщине существовала чёткая иерархия: на вершине – матрона, хранительница рода и нравов, рядом с ней – весталка, воплощение ритуальной чистоты и общественного порядка. Но римская культура допускала и другую, противоположную ипостась женственности – освобождённую от правил, выраженную в удовольствии, игре и ритуальном экстазе. Эта скрытая, дикая сторона римлянок сохранилась не в мраморе, а на фресках, погребённых под пеплом Везувия.

Помпеи: тело за пределами морали

В 79 году н. э. извержение вулкана за считаные часы накрыло Помпеи, Геркуланум и окрестности. Пепел и камни погубили тысячи жителей. Плиний Младший, наблюдавший катастрофу, писал: «Чёрная туча, прорываемая огненными зигзагами, нависла над землёй… Стал падать пепел, сначала редкий, потом всё гуще; оглянувшись, я увидел, как надвигается густой мрак…»

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/f/f0/Karl_Briullov%2C_The_Last_Day_of_Pompeii_%281827%E2%80%931833%29.jpg

Карл Брюллов. Последний день Помпеи. 1833. Русский музей. Санкт-Петербург. Россия

В середине XIX века в этом регионе начались масштабные археологические раскопки. Под многометровым слоем пепла были найдены улицы и дома в их первозданном виде. Парадоксально, но страшное извержение, погубившее город, сохранило его на века: в некоторых виллах были обнаружены прекрасные настенные росписи, а вместе с ними и понимание о частной жизни римлян.

В частных домах, банях и лупанариях (борделях) Помпей сохранились многочисленные фрески с обнажённой натурой и откровенными эротическими сценами. Стены в таких заведениях пестрели эротическими изображениями представляя собой наглядное изображение услуг, оказываемых клиентам. Мужчинам нужно было лишь указать на понравившуюся картинку с определённой позой. «Волчицы» искали клиентов на улицах, демонстрируя свои прелести, а иногда и прибегали к хитрым маркетинговым уловкам. Так, сохранились сандалии, которые при ходьбе оставляли на земле надпись: «Следуй за мной». А вообще в Помпеях нередко можно было встретить изображения «фаллосов» прямо под ногами, они выполняли функцию указателя к борделям. Долгое время найденные фрески смущали исследователей и публику. В XIX веке их поместили в так называемый «Секретный кабинет» Археологического музея Неаполя, куда доступ был закрыт вплоть до 1960-х годов.

Менады

В интерьерах домов и венериумах встречались изображения танцующих менад (вакханок) – спутниц Диониса, охваченных экстазом. Менада – противоположность матроне, неуравновешенная, яркая, чувственная, движимая инстинктами. В некоторых росписях менады изображены в момент дионисийских мистерий: с развевающимися волосами, в шкурах пантер, с тирсами[4]. В руках они держат животное, которое вот-вот будет разорвано в ритуальном спарагмосе. В истории искусства широко распространён миф о растерзании менадами прекрасного поэта Орфея.

Самая известная античная скульптура, изображающая эту стихийную ипостась женщины – «Менада» Скопаса – она показывает женское тело в резком, напряжённом, конвульсивном движении, в соединении с музыкой и танцем.

Эту работу можно смотреть с нескольких точек обзора, и всякий раз открывается что-то новое: то тело похоже на натянутую тетиву лука, то подобно языку пламени.

Этот эротический пласт римской культуры напоминал о том, что тело – это и источник наслаждения, и игры, и мистического опыта. За фасадом внешней сдержанности и добродетели матрон существовал мир, где женщина могла быть необузданной и дикой.

Эмиль Леви. Смерть Орфея. 1866. Музей изящных искусств. Лион. Франция

Мессалина, жена Клавдия, вошла в историю как воплощение именно такой женской «безмерности»: о ней говорили, что она соревновалась с проститутками, посещала бордели и устраивала оргии, одновременно плела политические заговоры и убивала противников. Когда её разоблачили, она была казнена по приказу мужа.

Последняя царица Египта из династии Птолемеев, родившаяся около 69 г. до н. э., Клеопатра была умна, красива, харизматична, говорила на нескольких языках, умела вести политические переговоры. Когда ей было чуть больше двадцати, она сумела вернуть себе трон Египта с помощью Юлия Цезаря, став его союзницей и возлюбленной. После его убийства её союзником и любовником стал Марк Антоний, с которым она попыталась противостоять Октавиану (будущему Августу) в борьбе за власть над Римом.

Скопас. Менада, римская мраморная копия. IV в. до н. э. Альбертинум. Дрезден. Германия

Фреска с Клеопатрой и Марком Антонием. I в. н. э. Дом Диоскуров. Помпеи. Национальный археологический музей. Неаполь. Италия

Жан-Леон Жером. Клеопатра и Цезарь. 1866.

Для римлян она была воплощением женской хитрости, чувственности и опасности. Плутарх писал о её голосе и манерах, которые пленяли сильнее красоты. Она стала мифом ещё при жизни – и особенно после гибели. В 30 г. до н. э., после поражения Антония и падения Александрии, Клеопатра, по преданию, добровольно приняла смерть, приложив к груди ядовитую кобру. В римском мифе о ней отразился страх перед женщиной-чужестранкой, способной разрушить целую империю не мечом, а чарами.

«О чём бы она ни говорила, её слова звучали как музыка. И даже молчание её было пленительным».

Плутарх, «Жизнеописания»

Гермафродит: тело за пределами категорий

В студенческие годы я жила в Риме, и одним из любимых моих музеев была галерея Боргезе. В одном из залов моё внимание привлекла грациозная женская фигура, лежащая на животе на мраморном матрасе. Обходя её, я любовалась изящной спиной, бёдрами, мягкими складками ткани – пока не заметила то, что сразу разрушило первое очарование: вполне очевидное мужское достоинство. Так состоялось моё знакомство со Спящим Гермафродитом – римской мраморной скульптурой II века н. э., выполненной в натуральную величину.

Спящий Гермафродит. Римская мраморная копия с эллинистического оригинала. II в. н. э… Галерея Боргезе. Рим. Италия

История этого персонажа восходит к мифу о сыне Гермеса и Афродиты – Гермафродите. По «Метаморфозам» Овидия, он был необыкновенно красив, и нимфа Салмакида безответно влюбилась в него.

Желая навсегда обладать им, она взмолилась богам, чтобы они соединили их так, чтобы невозможно было разлучить, – и её просьба была исполнена. Их тела слились в одно, обладающее признаками обоих полов. С тех пор имя Гермафродита стало нарицательным и употребляется для обозначения как людей, так