Машинный прогресс и народное образование - Евгений Иустинович Лозинский

Таким образом, машинный прогресс не подвинул ни на шаг дело народного образования в этой капиталистически развитой стране. С этим безусловно согласен и такой принципиальный сторонник капиталистической культуры, как Луи де Брукер. Он прямо говорит:

„Что касается вредного влияния крупной промышленности на просвещение и на процент учащихся в школе, то это, к несчастью, факт, не подлежащий сомнению. Влияние это проявлялось в течение всего рассматриваемого 75-летия.

Надо признаться, что нашу буржуазию не очень-то огорчала мысль, что ее обогащение способствует народному невежеству“ (стр. 122—3).

Как видите, вывод получается опять-таки прямо противоположный тому, к какому пришел проф. Чупров вместе с перечисленными им учеными авторитетами.

Интересным будет отметить здесь еще взгляд Луи де Брукера на школьную реформу 1879 года, сделавшую бельгийскую школу светской. Эта реформа, но его мнению, преследовала не столько педагогические, сколько политические цели. „Школу хотели вырвать из-под власти церкви не для ее освобождения, а для подчинения государству... Эта, пришедшая на смену клерикальной, система изменила только наружный вид интеллектуального гнета... Священники употребляли всю свою власть, чтобы принудить бедняка посылать своих детей в церковно-приходские школы, угрожая в противном случае лишить его подаяния или святого причастия, а либеральный предприниматель прогонял рабочего с фабрики, если его дети не посещали коммунальной школы... Народ понял, что это — ссора между его властелинами, в которой его истинные интересы нисколько не затронуты“... В заключение автор цифровыми данными, заимствованными из официальной статистики, доказывает, что закон 1879 года не уменьшил народного невежества. „В средине XIX века, в момент пышного расцвета научных знаний“ пролетариату давались лишь нищенские крохи, к тому же не достававшиеся ему в действительности. „Вместо просвещения школа затемняла народное сознание. Если в ней плохо обучали чтению и письму, то зато энергично учили подчиняться и унижаться“15.

Бельгия отнюдь не является исключением в ряду западноевропейских государств. Положение детей рабочего класса в каждом из них не лучше, чем в бельгийском королевстве. Мы лично до самого последнего времени были лучшего мнения о Швейцарии; но новейшие исследования о наемном труде швейцарских детей школьного возраста рассеяли у меня и эту иллюзию. Правда, фабричное законодательство Швейцарии запрещает привлечение к труду на фабриках и заводах детей моложе 14-ти лет. Сравнительно с другими странами прогресс, казалось бы, несомненный. Между тем, многочисленные факты реальной действительности безжалостно разочаровывают нас и в этом пункте.

В 1902 году одно швейцарское благотворительное общество, по инициативе фабричного инспектора Шулера, пыталось произвести расследование о детях, занятых в домашней промышленности. Но до самого последнего времени идея эта разбивалась об уклончивое отношение швейцарских кантональных правительств16. Но вот в №22 газеты «Vorwärts» 1906 год мы прочли, что это, давно уже проектированное, расследование наконец осуществилось, — правда, не во всех кантонах — опять-таки в силу того же «уклончивого» отношения кантональных правительств, Цюрихского в том числе. Под заглавием: „Эксплуатация детей в Швейцарии“ упомянутый выше орган германской с.-д. партии пишет:

„Не смотря на неполноту расследования, последнее раскрыло глубоко печальную картину эксплуатации юной рабочей силы. Из общего числа 24 швейцарских кантонов в анкете участвовали только тринадцать, и результаты получились следующие. Из общего числа 279.551 ребенка школьного возраста были заняты: 117.126 (т. е. около 40%) в сельском хозяйстве, 17.763 в домашней промышленности и ремесленных заведениях, 14.194 в остальных областях труда (ресторанах, на посылках и т. п.). Итого более половины всего числа детей школьного возраста. В некоторых кантонах число таких детей-рабочих достигало 75 и более процентов (Фрибург, Апенцель, Ааргау). Многие дети принуждены уже в 4 —6 часов утра подыматься на работу. Особенно тяжким является положение детей, нанятых сельскими хозяевами. Эти дети эксплуатируются, по свидетельству учителей, без всякой пощады; двенадцати и пятнадцати часовой рабочий день является общим правилом. Последствия такой эксплуатация сказываются, естественно, и на школьных занятиях. По заявлению учителей до 40% всех детей не способны удовлетворять предъявляемым к ним требованиям; для всех таких детей школа является лишь тягостным принуждением...

В Швейцарии запрещен труд детей школьного возраста на фабриках и заводах, но не запрещен в других областях, и туда не замедлила тотчас отхлынуть вся рабочая детвора. Но и в фабрично-заводской промышленности, при всех запрещениях, детский труд вовсе не является редкостью. В сочинении Гертца об условиях труда в Швейцарии мы можем познакомиться с теми средствами, какими подобные запрещения по частям превращаются в иллюзию. Так, например, при вывозе девочек из Италии не разбирают возраста, так как необходимое по закону свидетельство о возрасте невозможно-де получить в установленной законами форме от общин, к которым приписаны эти девочки. С другой стороны, под фирмой какого-либо „дома трудолюбия“ или покровительством какою-нибудь „филантропического“ общества организуется фабрика, принимающая к себе бедных детей и сирот без различия возраста. Одна фабрика в кантоне Тессин пользовалась трудом девочек в возрасте от семи до пятнадцати лет в так называемом «сиротском доме» на правах благотворительного учреждения. Если на месте не оказывается достаточно дешевых детских сил, то их вывозят из италианской Швейцарии и из соседней Италии. В швейцарской текстильной промышленности работают в настоящее время несколько тысяч италианских девочек. От трех до четырех тысяч из них заперты в рабочих домах под надзором благочестивых монахинь. Гертц приводит свидетельство швейцарского фабричного инспектора, который сказал: „Вся беда в привлечении детей самого нежного возраста к работе для заработка, вместо того, чтобы воспитывать их. Сколько возмутительных злоупотреблений детской рабочей силой предано уже гласности...“ И такое участие детей в швейцарской промышленности с каждым годом не уменьшается, а усаливается. По данным Гертца, в течение десяти лет (1891—1901 г.) общее число рабочих увеличилось на 37,9%, тогда как число рабочих детей увеличилось на 40,5%.

Таким образом и в „счастливой“, „свободной“ Швейцарии условия народного образования не лучше, чем в Бельгии, физиологическое истощение детей рабочего класса и тут является непреодолимым препятствием для самого элементарного обучения. В новейшем труде известного швейцарского ученого, Августа Фореля, „Die sexuelle Frage“ можно прочесть о „значительном (hochgradige) телесном и духовном(!) вырождении фабричного населения в кантоне Цюрих17. Кантон Цюрих принадлежит к самым промышленным областям Швейцарии, где машинная индустрия достигла своего наивысшего расцвета. Еще одно лишнее подтверждение в пользу нашего положения о внутреннем антагонизме между развитием производительных сил современного общества и развитием рабочего класса.

От Швейцарии перейдем к той самой Германии, которой мы и начали свою статью. По данным Каутского18 число детей, занятых в этой стране промысловой деятельностью, „более миллиона“. Летом на свекловичных плантациях работают дети в возрасте от 6 до 14 лет