Венгерский бестиарий - Золтан Мадьяр

лошади отправил наверх принцесс по одной, и сидит, ждет, когда корзина за ним опустится. Ждет-пождет, три дня ждет, три ночи ждет. Да только ждать он мог бы до морковкина заговенья. Потому что трое слуг, когда подняли всех трех принцесс наверх, решили сами на них жениться, а корзину больше не опускать, пускай Сын белой лошади остается в подземном мире. Когда Сын белой лошади совсем истомился ждать, встал он и, пригорюнившись, пошел куда глаза глядят. Шел он, шел, и начался тут проливенный ливень. Сын белой лошади укрылся кафтаном своим, но все равно сильно промок. Идет он дальше, мокрый, ищет укрытие понадежнее. Смотрит вокруг — и видит гнездо грифа, а в нем трое птенцов. Сын белой лошади не стал гнездо разорять, а наоборот, укрыл птенцов кафтаном своим, а сам под кустом спрятался. И тут прилетает к своим птенцам гриф-родитель.

— Кто вас укрыл? — спрашивает гриф у птенцов.

— Мы не скажем. Ты ведь тогда убьешь его.

— Не убью. Наоборот, я хочу его отблагодарить.

— Ну, тогда вон он, под кустом. Ждет, когда дождь кончится, чтобы кафтан свой забрать.

Подходит гриф к кусту, спрашивает Сына белой лошади:

— Ты спас моих птенцов. Чем я могу тебя отблагодарить?

— Не надо мне ничего, — отвечает Сын белой лошади.

Черт. © Дюла Немет

— Нет, попроси чего-нибудь. Не можешь же ты уйти без моей благодарности.

— Ладно, тогда отнести меня в верхний мир.

Отвечает ему гриф:

— Ого! Пожелай такое другой кто-нибудь, и часа бы не прожить ему после этого. Но для тебя, так и быть, постараюсь. Только вот что: поди принеси три больших каравая хлеба и три больших куска сала. Привяжи хлеб себе за спину справа, а сало слева. Поверну я голову вправо, положи мне в рот каравай хлеба, поверну голову влево — сала кусок. А не сделаешь, я тебя сброшу.

Гриф. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Сын белой лошади точно выполнил все, что гриф велел. И полетели они в верхний мир. Летели-летели, повернул гриф голову вправо, и Сын белой лошади положил ему в рот каравай хлеба; повернул гриф голову влево, и Сын белой лошади дал ему сало. В скором времени съел гриф еще один каравай и еще один кусок сала; а спустя какое-то время съел последний каравай и последнее сало. Уже свет наверху показался, и тут гриф снова повернул голову влево. Тогда Сын белой лошади взял ножик, и отрезал себе левую руку, и отдал ее грифу. А потом гриф повернул голову вправо, и Сын белой лошади отрезал себе правую ногу и отдал ее грифу.

Проглотил гриф правую ногу, и скоро добрались они до верхнего мира. Да только Сын белой лошади не мог сделать ни шагу. Просто лежал на земле, потому что не было у него правой ноги и левой руки.

Тут гриф сунул голову себе под крыло, достал полную бутыль вина и дает ее Сыну белой лошади.

— Ладно, — говорит, — коли ты такой добрый и не пожалел для меня ни руки, ни ноги, то вот тебе вино, выпей его.

Сын белой лошади выпил вино. И тут случилось такое, чему вы ни за что не поверили бы, не скажи я вам об этом: выросли у Сына белой лошади и рука, и нога. Да к тому же стали у него руки-ноги в семь раз сильнее, чем раньше были.

И с тем улетел гриф обратно в подземный мир. А Сын белой лошади отправился слуг своих искать[36].

Вещий конь

Вещий конь. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

В венгерских сказках и преданиях вещий конь[37] — одно из наиболее распространенных волшебных живот­ных, помощников положительного героя. В сказках он верный спутник и едва ли не равноправный товарищ героя — обычно парня из бедной семьи или младшего королевича, который отправляется в дальние странствования. Чаще всего конь этот сначала — жалкий заморыш, которому место на пустыре, среди мусора[38]; но если его накормить, обработать скребницей, расчесать, он преображается в гордого чудо-коня с блестящей шерстью и пышной гривой. Появляется он обычно в сказках про витязя, победителя драконов, помогая герою найти и освободить свою жену. Сюда же можно отнести — в качестве далекой параллели — и сюжет о кобылице, которая кормит юного героя своим молоком (Сын белой лошади).

В венгерских народных поверьях вещий конь, обладающий сверхъестественными способностями, встречается лишь от случая к случаю; другое дело — исторические сказания, где такой мотив — вещь обычная и может присутствовать в разном контексте. Самый ранний пример изображения вещего коня — цикл фресок (а также один из инициалов «Иллюстрированной Хроники»), запечатлевших легенду о короле Ласло Святом, — фрески эти многое черпают в героических песнях времен до Обретения Родины и в сказаниях эпохи Арпада; особо нужно отметить, что конь вещий и сам бьется с конем неприятеля-язычника. В венгерской народной традиции, кроме Ласло Святого, наберется еще около двух дюжин исторических героев, которым, как принято считать, помогал вещий конь. Особенно часто этот мотив встречается в фольклорных произведениях о таких фигурах, как Миклош Толди[39], король Матяш[40], князь Андраш Батори[41] и Ференц II Ракоци[42].

Согласно историческим сказаниям, герой или получает вещего коня от самого Господа, или укрощает и приручает дикого жеребца. Чаще всего это конь белой масти: в христианстве белый цвет всегда символизировал доброе начало, значение это сохраняется и в современную эпоху (ср.: Миклош Хорти[43] на белом коне). С миром сказок связано, несомненно, то, как составители хроник описывали коней стародавних героев: конь князя Ракоци был золотистой масти, а во лбу коня короля Матяша сияла луна, которая ночью освещала всаднику путь. Был в те времена и обычай давать коню героев звучную кличку, что, впрочем, восходит к Античности: вспомним, например, Буцефала, любимого коня Александра Македонского. Согласно фольклорной традиции, коня Аттилы звали Дучибал, коня Ласло Святого — Сёг, коня короля Матяша — Холдаш[44].

Вещие кони, на которых скакали исторические герои, обладали сверхъестественными способностями и помогали своим хозяевам совершать славные подвиги. Они умели летать и в