Чудовищная алхимия. Том 8 - Борис Фёдорович Тролль

Он вышел вперёд, протянув в стороны руки, точно радушный хозяин. Его лицо сияло гостеприимной улыбкой, но в глазах было мертвенно пусто.

Зефир мысленно содрогнулся от этого взгляда, но виду не подал и первым прошёл в комнату, куда их с мохнатым проводил слуга.

Помимо хозяина кабинета, слева на диванчике расположился бородатый и седой мужчина в синей робе и с уродливым шрамом, рассекшим бровь, — канцлер Годемир Вишневецкий. Справа стояла, скрестив руки под грудью, Катарина в лёгком белом платьице до колен. Волосы девушка убрала в высокий хвост, а лицо не выражало никаких эмоций, хотя юноше и было заметно, что она крайне недовольна.

— Ваше Величество, — пройдя в центр комнаты, проговорил командир и склонил голову. Затем он поочерёдно поприветствовал оставшихся: — Ваше Высочество, Ваше Сиятельство.

Рядом коротко затявкал енот, проделав то же самое. А Зефир испытал гордость за мохнатого: его вчерашние нравоучения не прошли даром и не выветрились из маленькой черепушки.

— Тебя же Брут зовут, да? — тем временем заинтересованно спросил монарх, вперившись своими рыбьими глазами в зверя.

Енот в ответ согласно кивнул.

— Расскажи мне подробнее об артефакте, которым ты помог выиграть бой. И что с ним сейчас?

Мохнатый глянул на Зефира и, получив от него едва заметный знак — тот медленно прикрыл веки, — гордо выпятил грудь и торжественно затявкал.

Речь Брута не продлилась долго. И как только он закончил, командир уже собрался переводить, когда улыбка пропала с лица короля и тот холодно спросил:

— А человеческим языком можно?

Первой мыслью Зефира было спросить: «Ты идиот?». Но, слава Бойне, юноша этого не ляпнул. Да и говорить ничего не потребовалось, потому что внезапно за них вступилась Катарина:

— Матеуш, он енот, не требуй невозможного. И этой ракушки уже нет, поэтому не нужно возлагать на неё надежд.

— Это так? — вперился мертвенный взгляд в мохнатого.

Зверь шумно сглотнул и кивнул.

— Жаль, жаль, — опять засияла наигранная улыбка на лице короля.

— Нам придётся справляться своими силами, — сказала принцесса. Она подошла к брату, взяла за руку и нежно посмотрела на него. — Учитывая все обстоятельства, я всё ещё предлагаю попробовать заключить мир с рюгенгордцами, пока мы в выгодном положении.

Матеуш молчал, вперившись в девушку своими рыбьими глазами.

— Ты же видел отчёт, который подготовил Годемир совместно с кабинетом министров, — осторожно произнесла Катарина. — Если всё продолжится в том же духе, через три месяца у девяноста пяти процентов твоих подданных не будет возможности приобрести хлеб, он будет золотой. Через шесть месяцев — его не сможет купить никто, потому что в стране не останется ни зёрнышка.

— Я видел отчёт, — король резко освободил свою ладонь из рук сестры. — У нас есть резерв на такие случаи, к тому же скоро будет посевная.

Принцесса никак не показала, что её обидело демонстративное действие брата, и настойчиво, с жаром продолжила убеждать его:

— Королевские амбары полны только на четверть. Проблема с продовольствием появилась не вчера, и мы всеми силами пытались сбить рост цен, выпустив на рынок дополнительные объёмы. С урожаем всё тоже негладко: рекрутский набор сократит и так скудные будущие посевные площади примерно на треть, возможно даже больше. Матеуш, мы на пороге страшного голода.

— Вы с Годемиром сгущаете краски! — повысил голос король и стрельнул в канцлера глазами. — Мы всегда можем закупить недостающую провизию у наших торговых партнёров!

На этот раз Зефир наконец различил эмоцию, занявшую пустоту во взгляде у брата Катарины. И это была злость. Нет, даже что-то похуже — лютая ненависть.

— Матеуш, послушай, — с мольбой в голосе проговорила девушка. — Это не выход. Наши ближайшие соседи лежат в руинах, а на их территории хозяйничает неприятель. Везти пшеницу из Зеегарда слишком дорого, да и не покроет она нужные нам объёмы, просто продлит агонию. Пожалуйста, брат…

Принцесса с надеждой смотрела на короля, как и канцлер, пока тот молча рассматривал их.

Командир же хмурился. Дело было не только в еде. Он не понимал, как Матеуш собирался побеждать армию мутантов.

Закидать трупами? Так люди не безмозглые болванчики. Когда они поймут, что выиграть невозможно, то просто побегут. Не было у королевства ресурсов на эту войну.

— Из Вальдмарской Республики, ставшей провинцией новой империи, недавно пожаловал посланец, — тем временем продолжила Катарина, пытаясь развить успех. — Они хотят переговоры.

Тут же бесстрастное лицо её брата исказилось в гримасе ненависти, и он прорычал:

— За моей спиной⁈ Хотите отнять мою заслуженную победу⁈ Делаете всё, чтобы показать, что я ни на что негоден! Ненавижу!

В следующую секунду он обернулся к столу, да так резко, что его корона слетела, и схватил кинжал. А следом попытался пырнуть клинком сестру.

Зефир опешил — не такой аудиенции он ожидал. Но тело действовало быстрее разума, и через миг он уже был между Матеушом и девушкой, выхватывая кинжал и прикрывая собой принцессу.

Король вскрикнул и схватился за запястье — командир действовал не самым нежным образом. Хорошо, что хоть у Зефира хватило выдержки и ума не двинуть ему.

Обескураженное лицо Матеуша искривилось в гримасе гнева. Он повернулся к двери и закричал:

— Стража! Схватить их! — потом его безумный взгляд вперился в командира, и король прошипел, точно змея: — Всему твоему клану конец! Я вас всех четвертую!

Зефир начал моментально закипать — изнутри попёрло что-то чёрное и злое, готовое в любой момент вырваться на свободу и затопить комнату кровью.

Внезапно парню на шею легли две тёплые ладошки, и до ушей донёсся приятный голос:

— Спокойней, спокойней. Я всё решу.

Это кое-как привело молодого человека в чувство. Тем временем принцесса уже вышла вперёд и оказалась напротив своего брата.

Она пристально на него посмотрела и неожиданно сорвалась с места, показывая скорость на уровне второй эволюции.

Мгновение — и девушка уже была за его спиной, взяв изящной рукой шею Матеуша в захват. Тот вцепился в сестру и захрипел, пока та душила его, нежно приговаривая:

— Спи. Спи спокойно, мой любимый братец. Пусть мама с папой встретят тебя там.

Прошло секунд десять, и король Моревии окончательно затих, испустив дух, а Катарина осторожно опустила его на пол и начала гладить по покрасневшей щеке.

Лютая ненависть после того, что разыгралось на глазах Зефира, забилась в угол и не отсвечивала. Сам парень стоял с открытым ртом и переводил беспомощный взгляд на присутствующих в комнате.

Енот тоже раззявил пасть и съёжился, наблюдая круглыми глазами за происходящим. Один Годемир так и остался спокойно сидеть на диване.

Лицо мужчины осунулось,