Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос

перешли к журналу доступа. Он хранился в соседнем шкафу без магического замка. Два механических ключа оставались у разных людей: один у хранителя, второй у регистратора. Ранар и Лут открыли его вместе.

— Записи за шестьдесят дней, — напомнил Мерс.

— И указатели связанных актов, — добавила я.

— Суд разрешил копию страниц доступа, — сказал Лут. — Не внутренние указатели.

— Тогда я буду переписывать номера актов вручную с открытой страницы. Это не изъятие документа.

Лут приготовился спорить. Ранар опередил его:

— Распоряжение не запрещает поверенной вести записи. Дайте ей отдельный стол.

Мне отвели место у окна. Журнал был прошит и пронумерован, исправления заверены. Я начала с самого раннего дня и двигалась вперед, хотя нужная запись могла оказаться ближе к концу. Порядок чтения защищал от одной распространенной ошибки: найдя подозрительное событие, человек начинал видеть подготовку к нему в каждой предыдущей строке.

За два месяца футляр сорок восемь выдавали трижды.

Первый раз — для планового сравнения домовой копии. Второй — за неделю до решения Палаты, по запросу главы семейного совета Аделы Вейр. Цель: «проверка устойчивости линий после смены влажности». Третий — официальный осмотр экспертом Палаты через семь дней.

— Где заключение по проверке устойчивости? — спросила я.

Лут перелистнул указатель.

— В технической папке совета.

— Которая входит в судебную опись?

— Нет.

— Кто присутствовал при выдаче?

— Я, госпожа Адела и мастер по печатям.

— Имя мастера?

— В этой графе только номер допуска.

Он показал код: Р-17–44.

— Расшифровка?

— В отдельном реестре подрядчиков.

— Который тоже не входит в опись, — сказала Тесса.

— Верно.

Я переписала код. Семейный архив мог хранить внутренние сведения закрыто, но при споре о состоянии документа каждая незаявленная процедура становилась частью цепи хранения.

— Почему проверка не указана в заключении Палаты? — спросила я.

— Этот вопрос следует задать Палате, — ответил Лут.

— Архив передавал сведения о ней?

— Эксперт получил журнал за последние семь дней.

— Проверка была ровно за семь дней до осмотра.

— Если считать полные сутки, она не вошла.

Тесса перестала писать. Я сверила часы в обеих строках. Адела получила пластину в девять десять. Эксперт Палаты расписался через неделю в десять сорок. Между событиями прошло семь дней и полтора часа. Запрос ограничивался семью календарными днями до даты осмотра, а архив истолковал его как сто шестьдесят восемь часов.

— Кто выбрал период выписки? — спросила я.

— Палата.

— Кто готовил ответ?

— Я.

— Хранитель проверял?

— Подписал итоговую передачу, не каждую строку.

Ранар стоял в трех шагах. В его лице ничего не изменилось, но пальцы на краю стола разжались.

— Покажите мне копию запроса и ответ, — сказал он.

— Семейная переписка не входит в распоряжение, — напомнил Лут.

— Я хранитель этого архива.

— Совет ограничил доступ к материалам текущего спора до окончания осмотра.

Вот оно: внутреннее решение, принятое до нашего прихода. Признания в нем не было, как и вины. Ранар имел ключи от шкафов и не имел права открыть одну папку без разрешения тетки.

— Прошу внести в опись, что хранителю отказано в доступе к переписке о выданном им документе, — сказала я.

Лут возразил:

— Это внутренний порядок.

— Именно его мы и фиксируем.

Мерс записал. Ранар не поблагодарил меня. Я не оказывала ему услугу.

В дверь постучали. Лут открыл, и в зал вошла Адела Вейр.

Я видела ее в последний раз на ужине, где обсуждали мою будущую свадьбу. Тогда она сообщила, что дочь регистратора может стать достойной частью рода, если научится отличать личное мнение от семейной необходимости. Через месяц моего отца обвинили в неправильном хранении отчета, Ранар промолчал, а помолвка закончилась без второго ужина.

Адела почти не изменилась. Серебро в волосах стало заметнее, но спина оставалась прямой, а темное платье сидело без единой складки.

— Поверенная Роверн, — сказала она. — Вы выбрали заметный способ вернуться в наш дом.

— Я вошла через отдельный вход архива по судебному распоряжению.

— И все же вы здесь.

— Госпожа Вейр, — вмешался Мерс, — идет опись. Если у вас есть заявление, оно будет внесено в протокол.

— У меня есть предложение, которое сэкономит суду время. Род готов выплатить Савине содержание на два года и предоставить городской дом. Взамен она откажется от притязаний на управление льняным поместьем и согласится на установленный Торвальдом порядок встреч с ребенком.

— Савины здесь нет, — сказала я.

— Вы ее поверенная.

— Я могу принять письменное предложение и передать клиентке. Обсуждать отказ без нее не стану.

— Поверенный должен понимать выгоду доверителя.

— Понимать — да. Принимать решение — нет.

Адела перевела взгляд на Ранара.

— Ты позволил превратить архив в сцену для старой обиды.

— Суд ограничил опись одним футляром и журналом, — ответил он. — Архив исполняет распоряжение.

— От тебя требовалось возражать.

— Я возражал против полного ареста. Сохранение печати не причиняет роду вреда.

— Если его представители помнят, какой род их содержит.

Лут опустил глаза. Я увидела, кому на самом деле подчиняется семейный регистратор.

— Оформите предложение письменно, — сказала я. — С указанием, что именно понимается под порядком встреч, кто владеет городским домом и какие условия прекращают содержание. Я передам его Савине без рекомендации, пока не получу все пункты.

— Вы уже решили отказаться.

— Мое решение не требуется.

— Вы всегда умели прятать упрямство за процедурой.

— Процедура удобна тем, что оставляет выбор человеку, чью собственность обсуждают.

Адела задержала на мне взгляд, затем обратилась к Мерсу:

— Я закончила.

Она ушла так же спокойно, как вошла. В коридоре ее шаги сопровождали двое людей, которых она не сочла нужным вводить в архив.

— Продолжаем, — сказала я.

Мы сняли заверенные копии страниц и составили отдельный перечень отсутствующих документов: техническое заключение Аделы, реестр подрядчиков, запрос Палаты, ответ архива. Ранар прочитал перечень и подписал без замечаний. Лут поставил подпись после фразы «с содержанием не согласен».

Осмотр закончился в полдень. Мерс восстановил судебные пломбы и оставил один экземпляр описи архиву. Я забрала копии журнала, не выпуская папку из рук до выхода на улицу.

Тесса отправилась в суд регистрировать требование о технических приложениях. Я осталась на ступенях с Ранаром. Дождь прекратился, камень двора еще блестел от воды.

—