Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

— Его уже отправили… ну, во Францию, короче, — добавил Дан.

— Во дает, — уважительно сказал хозяин «Явы».

Круизер завелся густо, красиво, уверенно. Не тарахтел — разговаривал басом. Даже те, кто секунду назад пытался держать островную невозмутимость, теперь смотрели на него как на пришельца из особенно удачной цивилизации.

— Ну что, — сказал Дан, — прокатимся.

Вопрос был только один: кто поедет с ним.

Жребий — великая демократическая процедура, особенно когда рядом пять девушек и один очень желанный мотоцикл. После недолгих споров и легкого шулерства со стороны Маши, которое было раскрыто и осмеяно, выиграли Маша и Оля.

Рыже-белое чудо устроилось у него за спиной так, будто именно для этого и родилось.

— Я победила честно, — заявила Маша.

— Ты победила шумно, — уточнила Лена.

Оля только улыбнулась и обняла их обоих аккуратно, но крепко.

Оставшееся трио — Наташка, Лена и Несса — распределились по мотоциклам местных парней.

Те были сначала счастливы, потом очень быстро поняли важную вещь: ничего им не светит. Совсем. Ни сегодня, ни завтра, ни даже при благоприятном политическом климате.

Потому что девчонки у Дана смотрели на мир ясно. Красиво кататься — да. Флиртовать в воздух ради спортивного интереса — нет, спасибо. Все уже давно определились.

* * *

И еще они помнили, ну три из них, что однажды было…ночь, дача, пьяный Дан, с оружием, он вовремя приехали…это тоже было…

И что потом сказала им Машка, которая откуда-то узнала, не от Дана, но она вообще странная…Судьба рыжая.

И когда он в коме лежал…тоже помнят…

* * *

Зато покатались шикарно.

Островные дороги, соленый воздух, закат, рокот моторов, смех, подколы, короткие остановки у воды, у старых сараев, у причала, у какого-то холма, откуда было видно и море, и дома, и яхту у пристани — как белую точку новой жизни рядом со старой.

На одном из поворотов Маша громко крикнула ему в ухо:

— Если ты так и дальше будешь меня катать, я вообще стану шелковой!

— Не ври в дороге, — крикнул он в ответ. — Ты физически на это не способна!

Оля рассмеялась ему в спину.

А сзади, на других мотоциклах, Наташа уже что-то азартно доказывала своему водителю, Лена наслаждалась скоростью с тем спокойным кайфом гимнастки, которой нравится контроль и риск в нужной дозе, а Несса, похоже, просто запоминала все до мелочей — и море, и вечер, и это странное русско-каспийское счастье на двух колесах.

* * *

После мотоциклов оставался только один логичный шаг.

Клуб.

Ну, то есть местный клуб. Сеанс кино, а потом танцы. На острове летом это было не просто развлечение, а общественный ритуал.

Они подлетели как раз к концу показа индийского фильма. Народ уже высыпал наружу, кто-то еще вытирал глаза после экранных страстей, кто-то наоборот готовился к главному — к дискотеке.

За спиной у Дана на этот раз сидели две шатенки — Лена и Несса. Опять жребий. Наташка и не подумала обижаться. Наоборот, смеялась всю дорогу:

— Да пожалуйста. Он ночью весь мой. Ну, то есть наш. Но сначала мой кусок.

— Ты как имущество делишь? — спросила Маша.

— Грамотно, — ответила Наташа.

У клуба их, конечно, узнали мгновенно. Но остров — место понятливое. Тут быстро считывали расклад. Девчонки — его. Все пятеро. По глазам, по движениям, по тому, как они вокруг него держались и как он держался вокруг них. Поэтому местные парни, даже самые смелые, вели себя уважительно. Без лишних приглашений не в ту сторону. А девчонки тем временем уже готовились к танцевальному соревнованию века: кто круче станцует с Даном.

Врубили Modern Talking, потом Joy, и понеслось.

Дан танцевал так же, как играл — свободно, уверенно, с чувством ритма и с какой-то природной легкостью человека, которому не надо доказывать, что он хорош. Он просто хорош — и все тут.

Сначала с Машей. Та, конечно, превратила танец в маленький вызов миру — огонек, смех, рыжая вспышка. Потом с Леной — тонко, красиво, чуть спортивно, с идеальной пластикой. Потом с Наташей — живо, с подколами, с ее фирменной искрой в глазах. Потом с Олей — спокойно, тепло, как будто они и правда уже полжизни знают, где у другого сердце. Потом с Нессой — мягко, чуть медленнее, и вокруг них даже шум как будто на секунду отступил.

— Это нечестно, — пробормотал стоявший в стороне местный парень. — Он еще и танцует.

— У богатых свои недостатки, — философски ответил другой.

Добровольского и Панчика рядом уже не было — они остались в Баку. Здесь был только их маленький островной эпизод, и Дан вдруг с удовольствием понял, что иногда лучший масштаб — камерный. Не стадион, не тысячи людей. А деревенский клуб, пыльный пол, музыка, лето и пятеро любимых девушек, которые смеются так, будто будущее уже одобрено.

Позднее они ушли к морю.

Ночное купание началось почти без слов. Просто стало ясно, что день нельзя заканчивать иначе. Вернулись к яхте, сбросили одежду до самого нужного, а может и больше, ночь, ночь…спустились с кормы в темную теплую воду, и море сразу приняло их как своих.

Только он и они.

Его музы.

Ночью вода всегда другая — ближе, мягче, загадочнее. Лунная дорожка дрожала на волнах, девчонки тихо переговаривались, смеялись, плескались. Дан подплыл к ним, обнял сразу двоих, потом троих, потом вообще оказался в центре этого теплого женского круга и подумал, что если кто-то наверху и правда иногда делает людям подарки, то ему сегодня выдали целый праздничный набор.

— О чем думаешь? — шепнула Оля.

— О том, что жизнь все-таки умеет играть красиво.

— Это ты ее научил, — сказала Маша.

— Не льсти ему, — фыркнула Наташа. — Он и так самодовольный.

— Я не самодовольный, — возразил Дан. — Я объективный.

— Еще хуже, — засмеялась Лена.

Несса ничего не сказала, только коснулась его плеча и посмотрела так, что лишние слова и правда были не нужны.

Они плавали долго. Потом сидели на корме, свесив ноги в воду. Молчали, смеялись, говорили о пустяках. Ночь была теплая, остров — рядом, яхта тихо покачивалась, и впереди была большая дорога.

Но сейчас им никто не был нужен.

Ни мир, ни пресса, ни контракты, ни слухи про клубы.

Только море.

Только лето.

Только свои.

Глава