Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

Остров. Снова остров

Утро на яхте пришло не сразу, а как-то слоями. Сначала солнце полезло в иллюминаторы, потом море тихо зашуршало о борт, потом кто-то сонно перевернулся, вздохнул, уткнулся в подушку и явно решил, что вставать — буржуазная выдумка. А потом на палубе уже сидел Дан, в старых шортах, босой, довольный, как кот, который сам себе выдал премию, и ловил бычков на закидушку.

Сидел он совершенно серьезно, будто не юный футбольный царь полстраны, а потомственный каспийский дед, только без усов и без привычки ворчать на молодежь. Рядом лежало ведерко, в ведерке уже подергивалась добыча, а он посматривал на воду с таким видом, будто сейчас не бычок клюнет, а как минимум стратегическая белуга на доклад.

Детство, воспоминание из детства, того самого, родного, дорогого.

И шибануло строки, да прямо в разум:

* * *

Детство, детство — ты какое?

Дорогое, золотое…

* * *

Первой выползла Наташка. Волосы спутанные, глаза сонные, рубашка накинута кое-как, но ехидство уже при ней, как всегда.

Она зевнула, увидела Дана, увидела ведро, увидела рыбу — и проснулась мгновенно.

— Это что такое? — спросила она, уперев руки в бока.

— Утро культурного человека, — ответил Дан, не оборачиваясь. — Кто рано встает, тот ест бычков, а не чужие рассказы про них.

— Дай.

— Что дать?

— Закидушку, жадина морская.

Дан наконец повернулся, окинул ее взглядом и улыбнулся так, что Наташка тут же прищурилась. Она знала этот вид. Сейчас будет либо подколка, либо поцелуй, либо, что хуже всего, и то и другое сразу.

— А если я скажу, что предусмотрительный человек взял запас? — невинно сказал он.

— Я скажу, что ты не безнадежен.

— Это уже почти признание в любви.

— Почти? — Наташка шагнула ближе.

— До полного зачета надо поймать больше меня.

Он вытащил из-под лавки вторую закидушку, и Наташка тут же уселась рядом, по-хозяйски отобрала хлеб, отщипнула мякиш и забросила снасть так деловито, будто родилась не в городе, а прямо в лодке между сетями и руганью рыбаков.

Тут начали подтягиваться остальные.

Оля вышла на палубу, прикрывая ладонью глаза от солнца, посмотрела на эту парочку и засмеялась.

— Я так и знала. Если вас не видно, значит вы либо целуетесь, либо добываете еду.

— Иногда совмещаем, — серьезно ответил Дан.

— Фу, — сказала Лена, появляясь следом. — Я еще даже не завтракала, а вы уже хулиганите.

— Так завтрак же и ловим, — парировал Дан.

Рыжая Маша, увидев в ведре подергивающихся бычков, немедленно заявила, что это заговор против городской интеллигенции, потому что рыба смотрит на нее укоризненно. Несса присела рядом на корточки, с любопытством разглядывая снасти и слушая объяснения Наташки, которая уже вошла в роль чемпиона Каспия по всем видам мелкого рыболовного нахальства.

Через десять минут на палубе был устроен настоящий турнир. Дан против Наташки. Остальные официально считались группой поддержки, но вели себя как трибуны на дерби — шумно, пристрастно и бессовестно.

— У меня три! — объявила Наташка.

— У меня четыре, — лениво отозвался Дан.

— Твой последний кривой. Он сам к тебе приплыл от жалости.

— Наоборот. Он увидел перспективного человека.

— Бычок? Перспективного?

— А что, он в футболе не разбирается?

Оля смеялась так, что едва не села на палубу. Лена пыталась вести счет, но все время сбивалась, потому что Маша подбивала ее мухлевать в пользу Наташки. Несса, уже тоже заразившись азартом, вслух болела за обоих сразу, чем вносила в состязание здоровую дипломатическую путаницу.

Клевало отлично. На хлеб бычки шли так бодро, будто где-то по дну уже объявили праздничную раздачу. Дан снимал их ловко, привычно, Наташка — с чуть большим шумом, но с таким торжеством, словно вытаскивала минимум акулу.

Когда счет окончательно утонул в хаосе, Дан объявил:

— Все. Победила дружба.

— Нет, — тут же сказала Наташка. — Победила я.

— Это и есть дружба. Когда ты убеждена, что победила.

Он притянул ее к себе, поцеловал в висок, потом в щеку, потом уже нормально, по-человечески, и Наташка сначала фыркнула, а потом, конечно, фыркать перестала. Остальные сделали вид, что это их вообще не интересует, но с таким качеством вида, что даже чайки бы не поверили.

Бычков почистили все вместе. На яхте сразу запахло морем, свежей рыбой, хлебом, утренним солнцем и той какой-то особенной беззаботностью, которая бывает только в дороге, когда впереди жизнь широкая, как горизонт, а сейчас надо всего лишь не уронить нож и не дать Маше изображать великого повара.

— Я тоже умею, — заявила она.

— Ты умеешь создавать панику, — сказал Дан.

— Это талант.

— Не спорю. Но рыбу от тебя пока спасем.

Пожарили быстро. Сковорода шипела, масло плевалось, бычки уходили один за другим, и действительно летели потом как семечки. Хрустящие, горячие, с легкой соленой сладостью каспийской рыбы — исчезали мгновенно. Дан только успевал смеяться и подсовывать новые порции.

— Все, — объявила Лена, съев очередного. — Я теперь понимаю, почему местные не хвастаются. Они просто не хотят делиться.

— Поздно, — сказал Дан. — Мы уже интегрировались в природную среду.

— Ты особенно, — фыркнула Наташка. — Сидит, рыбак-спортсмен. Еще немного — и начнет про течение умные слова говорить.

— Начну. Но сначала у меня план получше.

Он подмигнул ей, и Наташка сразу посмотрела в ответ с прищуром.

— Рванем в гости? — спросил он.

Она даже секунды не думала.

— Рванем.

Все уже знали этот тон. Когда Дан говорил так спокойно и весело, значит, либо сейчас будет что-то вкусное, либо очень вкусное. Часто — и то и другое сразу.

Остров утром был особенный. Ночью он казался почти сказочным — темное море, музыка, ветер, огни. А днем становился честнее. Степь, полупустыня, сухая трава, низкие домики, солнце, которое еще только набирало силу, но уже обещало к полудню выдать характер. Воздух был странный и прекрасный — сухое тепло земли и морская свежесть спорили друг с другом, но оба побеждали.

Они шли по знакомому Дану и Наташке маршруту через центр островка, где стояли двухэтажные дома, всего-то пара улиц, а дальше уже разбегались частные домики, дворы, сарайчики, сети, лодочные моторы, развешанные на веревках тельняшки и неизменное ощущение, что здесь море не рядом — оно здесь хозяин.

— Ты прямо как местный, — заметила Оля.

—