Корабль костей и зубов - Карина Халле

Должно быть, я задремала, потому что в следующий момент моя каюта сотрясается, а в иллюминатор бьют дождь и волны. Я сажусь на постель, и в воздухе больше не пахнет смолой и потом — лишь свежим морским бризом и тем восхитительным электричеством, которое приносит с собой шторм.

Я поправляю платье и волосы, затем выхожу из каюты и быстро направляюсь на палубу корабля, проходя мимо матросов и слуг, которые кланяются мне вслед, пока мое лицо не омывают хлесткие струи дождя.

— Ваше Высочество, вам небезопасно находиться здесь, — говорит мне Мигель, один из матросов, когда я ступаю на палубу.

Но я даже не слушаю его. Мне кажется, будто во мне оживает нечто давно уснувшее. Матросы кричат друг другу, отдавая команды переставить паруса, вокруг царит полнейший хаос, но я зачарована. Дождь теплый, ветер растрепал мои волосы, и я ловим себя на том, что улыбаюсь, запрокидывая голову к небу, которое темнеет с каждой секундой. Наступили сумерки, сгущенные черными тучами наверху, а когда я смотрю на запад, то вижу последний свет оранжевого заката, застывший вокруг силуэта ближайших островов.

— Вам действительно лучше вернуться вниз, мэм, — говорит Мигель, беря меня за локоть. — Это не место для женщины, а тем более для принцессы.

Я бросаю на него взгляд, а вода стекает по моему лицу.

— Где Эрик?

— Он ведет себя благоразумно и сидит внизу.

— Никто никогда и не говорил, что я благоразумна, правда ведь, Мигель? — произношу я, чувствуя, как ко мне возвращаются силы. Я высвобождаюсь из его хватки и аккуратно иду по палубе — сколько бы лет ни прошло с тех пор, как у меня появились ноги, ходьба всегда оставалась для меня непростым делом, и я слегка прихрамываю, что невозможно скрыть. Я дохожу до бака, где наш боцман Иван стоит вместе с лоцманом — местным жителем, нанятым для помощи в ночной навигации.

— Ваше Высочество, — удивленно произносит Иван. — Вам лучше…

— Да, спуститься вниз, мне уже говорили, — отзываюсь я. — Я просто хотела подышать свежим воздухом.

— У вас будет предостаточно времени для свежего воздуха в предстоящие месяцы, — отвечает он, стряхивая капли с шляпы и водружая ее обратно на голову. — Но шторм — не самое подходящее для этого время.

— Насколько сильным он будет? — спрашиваю я, всматриваясь в темноту перед нами. Плавание по ночам, особенно между островами, где полно рифов и скрытых опасностей, всегда рискованно. А если добавить к этому шторм, ситуация может стать по-настоящему сложной.

— Не должен быть слишком сильным, я полагаю, — говорит он. — Мы проходим внизу, а он проходит наверху.

Я вцепляюсь в поручни, пока корабль разрезает волны, и вдруг желаю оказаться здесь в одиночестве. Только я, море и мои мысли. Мне кажется, будто мою душу вытягивает к самой поверхности воды.

Я устремляю взгляд на далекие огни, усеивающие береговую линию по другую сторону темных волн — костры и фонари людей, живущих на этих островах. Я ловлю себя на мысли, какова их жизнь, есть ли у них заботы. Если бы я могла променять свою жизнь на их.

Я моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Некоторые из огней начинают двигаться, словно отделяясь от острова.

Затем на фоне того последнего зернистого луча сумерек возникают гигантская мачта и паруса, и я понимаю, что на самом деле это корабль. Большой, скользящий прямо на нас. Я хмурюсь, пытаясь сообразить, как вообще возможно их приближение, учитывая, что с той стороны у них совсем не должно быть ветра в парусах, и тем не менее он есть.

Корабль начинает растворяться у меня на глазах.

Один за другим огни на корабле гаснут, пока я едва могу разглядеть его.

— Там корабль, — удивленно говорю я, указывая в ту сторону. — Я видела корабль.

— Где? — спрашивает Иван, и они вместе с лоцманом подходят ко мне, вглядываясь в темноту.

— Он был там. А потом просто погрузился во тьму, словно все фонари задули один за другим. Я смотрю на них. — Зачем им это делать? Разве они не хотят, чтобы мы их видели?

Глаза лоцмана округляются, и он испуганно качает головой.

— Нет, — произносит он с сильным акцентом. — Нет. Нет, этого не может быть, только не сейчас.

— Что? — резко спрашивает Иван. — Говори немедленно, кто это?

— Это… Братство Крови.

Я переглядываюсь с Иваном.

— Братство Крови? — повторяю я. — Ты имеешь в виду пиратов?

— Да. Пираты! — восклицает лоцман.

Иван тяжело сглатывает и бросает на меня суровый взгляд.

— Принцесса, я настаиваю, чтобы вы немедленно ушли внутрь. Скажите принцу спрятать ценности и укрыться самим.

— Но ведь Братство — это всего лишь страшные сказки, не так ли? — спрашиваю я. — Разве это на самом деле корабль мертвецов и проклятых?

— Кем бы они ни были, принцесса, это сущие пираты, — мрачно отвечает он. Его взгляд падает мне за плечо, челюсть напрягается. — А теперь уходите!

Он хватает меня за руку и едва ли не толкает к ступенькам, а затем кричит остальным членам экипажа.

— Пираты! Замечены пираты, призрачный корабль по левому борту! Все наверх! Зовите капитана!

Каждая душа на палубе начинает паниковать и орать, суетясь туда-сюда, и эта паника передается мне. Я чуть не падаю, спешно спускаясь по лестнице и пересекая палубу, стараясь не путаться под ногами, пока не оказываюсь внизу.

— Эрик! — кричу я в коридор. — Где Эрик?!

— Что за чертов крик? — произносит Эрик, выходя из камбуза и вытирая рот тряпкой.

— Пираты! — говорю я ему. — Иван велел нам спрятаться самим и убрать ценности.

Он хмурится. — Пираты? Ты уверена?

— Да, да, я сама их видела. Они плыли вон там, а потом, когда приблизились, все огни погасли.

— Пираты не нападают по ночам вот так.

— Лоцман говорит, это Братство Крови.

Он фыркает.

— Всего лишь сказочка, прямо избрать братьев Гримм.

— Я тоже так думала. — Но я видела страх как в глазах Ивана, так и лоцмана. Братство считалось шайкой свирепых пиратов, по слухам — нежити, чей корабль был построен в самом преисподней. Ходило бесчисленное множество историй о том, как они нападали на испанские галеоны, входившие в Манилу и выходившие из нее, грабили корабли, забирали сокровища, а всех находившихся на борту либо оставляли умирать, либо похищали. Во главе их стоял их предводитель, капитан Рамзи по прозвищу Кости Баттиста — человек, настолько проклятый злом, что даже дьявол не пожелал его забрать.

— Сказка или нет, они могут подняться на борт, — добавляю я со страхом.

Эрик открывает рот, чтобы сказать что-то, вероятно, неприятное,