Корабль костей и зубов - Карина Халле

class="p">— Моя дорогая свояченица, это будет настоящий захват заложников. Не те заложники, от кого ты избавляешься, а те, за кого можно потребовать выкуп и вести переговоры. Ради денег. Неужели ты думаешь, что король Дании не захочет вернуть сына и невестку? За них придется выложить кругленькую сумму, помяни мое слово.

— Значит, это превращается в легитимную операцию по похищению людей, — вздыхает она. — Ты же знаешь, как я ненавижу сдерживаться.

— Справишься. — Я откашливаюсь и смотрю на команду, ожидающую моих указаний.

— А теперь послушайте сюда, парни, — гремлю я. Сэм уже давным-давно перестала закатывать глаза на то, что ее называют парнем. — Сегодня у нас будет несколько иной подход. Вон тот симпатичный корабль — наш, и к тому же это датский военно-морской корабль. Если дама тут права, на борту находятся принц и принцесса.

— О-о-о, — со смехом отзывается команда.

— И у меня возникло предположение, что живыми они ценятся куда дороже, чем мертвыми. Конечно, мы заберем их добычу, если таковая у них имеется, и поступим по обстоятельствам с частью их команды, но когда мы поднимем на борт королевскую чету, я не хочу, чтобы с их голов упал хоть один волос. Ну, разве что если принц носит один из тех париков. Тогда можете смело швырнуть его за борт. — Я смотрю вниз на Стерлинга Маккоя. — Тебе лучше подготовить для них камеру.

Он кивает со шканцев, позвякивая ключами тюремщика на поясе.

— Тише и терпеливее, парни, — говорю я команде, крепко удерживая штурвал обеими руками. — Мы должны взять это судно с закрытыми глазами. — Я бросаю взгляд на грека на бизань-мачте надо мной, висящего там, точно обезьяна. — Дракос, подбирай бизань. Как только сблизимся, я хочу, чтобы ты и Лотар перебрались на их борт. Выведите из строя их мачту и такелаж. Они даже не поймут, откуда вы взялись в темноте.

Дракос ухмыляется мне и кивает. Он всегда такой беспечный малый, но в такие ночи он сияет, словно фейерверк, который мы видели над Малаккой.

— Очистить палубу от носа до кормы! — орет Тейн, проносясь по середине палубы с заложенными за спину руками. — Гамаки вверх, сундуки вниз!

— Поднять легкое оружие на шканцы и каждого человека — на свой пост, — добавляю я, стараясь перекричать брата. Хоть он и квартирмейстер, но капитан здесь я, и он часто путает эти роли. Не помогает и то, что команда склонна слушать его охотнее, чем меня. — И потушите огни. Пора погружаться во тьму!

Раздается восторженный возглас, за которым следует тишина, необходимая для перехода в режим темноты. Генри и Лукас, двое наших юнг, бегают вокруг, гася все огни на «Ночном ветре», пока я не убеждаюсь, что мы невидимки для другого корабля. Но другой корабль для нас невидимкой не является.

— Поднять флаг? — спрашивает меня Круз, мой старший помощник.

— Да. В темноте они его не разглядеть, но мне нравится соблюдать формальности.

— Поднять цвета! — орет Круз, в то время как Сэм начинает поднимать на мачту красный флаг с изображением белого черепа.

Тейн подходит ко мне.

— Ты действительно уверен, что это хорошая идея, капитан? — как всегда, с нажимом произнося слово «капитан».

— Это может быть один из последних кораблей, что мы увидим перед тем, как доберемся до Лос-Пинтадос. Нам нужны припасы для нас и для Лукаса с мальчишками, и нам нужны деньги.

— У нас достаточно денег.

Я усмехаюсь.

— Денег на сегодня, а что насчет завтрашнего дня?

— И ты рассчитываешь, что удержание принца и принцессы в заложниках в течение месяцев к чему-то приведет? Могут пройти долгие месяцы, прежде чем король об этом услышит, и что тогда?

— Я еще не загадывал так далеко, брат, но, как ты и сказал, у нас полно времени на раздумья. Мы просто позаботимся о том, чтобы оставить в живых хотя бы одного члена экипажа — ровно настолько, чтобы успеть за борт его ссадить. Они доплывут до берега и разнесут весть как раз тогда, когда мы покинем острова. Может, и здесь оставим пару выживших. Будь хоть раз милосерден.

Золотистые глаза Тейна задумчиво сужаются.

— Это рискованная ставка. К тому моменту, как мы доберемся до Акапулько, они уже могут стать вчерашней новостью.

— Тогда мы их убьем. Никакого вреда, никаких проблем.

— Можно многое сказать в пользу простоты. Сначала ты хотел отправиться на охоту, которая увлечет нас в глупую погоду по всему океану, теперь ты хочешь прибавить людей к нашему экипажу.

— Мы не вербуем их насильно, — напоминаю я ему. — А теперь, будь любезен, пусть мой квартирмейстер займется своими прямыми обязанностями.

Его челюсть напрягается, как всегда, когда я отдаю ему приказы. Сказывается то, что он родился первым и ожидал, что его брат будет трепетать у его ног.

Я вновь перевожу внимание на королевский корабль. Судя по крикам с борта, они заметили нас, несмотря на ночную темноту, а это значит, что с минуты на минуту они перейдут к обороне. Требуется немало ядер на близкой дистанции, чтобы повредить «Ночному ветру» — любой хороший корабль способен выдержать знатную трепку от пушек и выйти целым и невредимым, — но даже при этом я предпочитал бы, чтобы мы отделались без единой царапины.

— Поставить боевые паруса! — ору я. — Молитвы и ром по кружкам!

Юнги бегают вокруг, раздавая всем по порции рома, пока Дракос, наш единственный религиозный парень, яростным потоком греческой речи читает молитву.

— Смирно, канониры! Заряжайте книппелями1! Бушприт на абордаж!

Матросы убирают паруса ровно настолько, чтобы нос нашего судна столкнулся с нижней частью их корабля, и я с силой толкаю штурвал, направляя нас на нужный курс.

— Боцман, к штурвалу, — говорю я, отходя от штурвала и передавая его Безумному Глазу. — Позвольте мне сойти первому. — Я сбегаю по ступенькам и устремляюсь к носу корабля. — Канониры, огонь ядрами, затем книппели!

Я слышу с нижней палубы «есть, сэр!», и следом грохочет пушка, отправляя ядра летать в деревянный борт военного корабля. Пробить насквозь не получается, но я знаю: этого достаточно, чтобы покалечить любого, кто стоял поблизости.

Я проверяю, надежно ли закреплена сабля, прежде чем карабкаться на бушприт, и осторожно бегу по самому краю мачты. Равновесие у меня хорошее, но одно неверное движение — и я окажусь в воде.

Добравшись до конца, я останавливаюсь и смотрю, как другой корабль приближается все ближе и ближе, встречаясь взглядом с одним из членов их команды — дородным усатым мужчиной.

— Бог всемогущий, — произносит мужчина, открыв рот от страха.

— Не бог, — отвечаю я ему. — Скорее, дьявол.

Я поворачиваюсь и подаю пальцами