П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский

темным ободком вокруг радужки. Последний, если я правильно помнил, назывался лимбальным кольцом и ничего не обозначал. В отличие от всего остального в этих глазах, что могло бы сказать многое любому нормальному человеку. Я же видел лишь собственное отражение. Маленькое, выпуклое и привычно спокойное.

К счастью, теперь у меня на такой случай имелся помощник.

— Психо, насколько совпадают текущие эмоции Елены и те, что испытывала Анжела Владленовна, до того, как я ее отодвинул?

[ Абсолютно не совпадают. Ни по одному из параметров.]

— То есть ни капли симпатии, влечения или возбуждения?

[ Ни капли.]

— Даже в диапазоне меньше десяти процентов, который я сказал игнорировать?

[ Когда я говорю «абсолютно не совпадают», это значит абсолютно не совпадают. У меня нет цели тебя обмануть. Я твой союзник, а не враг.]

— Но мозг, если что, мне поджаришь.

[ Исключительно в крайнем случае.]

Допустим, все так и есть. С Еленой понятно. Как сексуального партнера она меня не рассматривает. По крайней мере сейчас. Но что насчет меня?

Я заглянул внутрь себя, в место, где обитала моя единственная эмоция. Вожделение голодным львом шарахалось из стороны в сторону в своем вольере в ожидании сочного куска женщины. Я потыкал его палкой и предложил взглянуть на сидевший напротив экземпляр, но оно лишь слегка повело носом и проявило крайне слабую заинтересованность. Типа, если очень надо, я могу сожрать и капусту, но лучше бы ты притащил мне ту секретаршу.

Ну нет, так нет. Насколько я знал, испытывать эмоции по собственному желанию не могли даже обычные люди.

— Ром. Пообещай мне одну вещь. — обратилась ко мне тем временем Елена.

— Смотря какую. Я уже обещал тебе не разводить костер в ванной.

— Не наживай там врагов. — она смотрела мне в глаза, не мигая, и голос у нее опустился примерно на полтона. — Ни завуча, ни секретаршу, никого. Я серьезно. Не воюй с ними, даже если прав. Даже если сто раз прав. Просто… будь незаметным. Пожалуйста. Я не переживу, если с тобой что-нибудь… если у тебя будут неприятности.

Дыхание у нее сбилось на слове «неприятности». Вдох получился короче выдоха. Глаза заблестели сильнее обычного, хотя лук на кухне никто не резал. И сжала она мою руку с силой, определенно излишней для обычной бытовой просьбы. Будто от этого зависело больше, чем зарплата в конце месяца.

Тревога — вероятность 68%.

Шестьдесят восемь. Многовато для разговора о скрепках и секретарше.

Я произвел быстрый расчет. Завтра суббота — конец первой рабочей недели и отчет в НИИНС. Один скандал с завучем плюс один инцидент с секретарем равняется формулировке «социальная адаптация объекта под вопросом». А это грозит сворачиванием проекта, возвратом в статус подопытного и, вероятно, крупными неприятностями для тех, кто за меня поручился.

Все сходилось. Елена боялась за отчет и за свою позицию в той организации, которая ее на самом деле курировала. Логично, объяснимо и вполне заслуживало шестидесяти восьми процентов.

Правда, оставался неучтенный остаток. Отчеты не сжимают чужую руку до белых костяшек.

— Обещаю не наживать врагов. — сказал я. — В отчете все будет в порядке. Не в этом, так в следующем. Положительная динамика, растущий график и все такое.

Елена моргнула. Раз, другой. Потом отпустила мою руку и выпрямилась, а ее лицо исказила стремительная метаморфоза. Как экран при смене разрешения.

— При чем тут… — она мотнула головой. — Да. Конечно. Отчет. Все будет в порядке.

Тревога — вероятность 71%.

Непонятно. По моей логике после озвученных гарантий процент должен был снизиться. Видимо, что-то я все-таки не учел. Может…

— Так! — Влад отклеился от окна и хлопнул в ладоши с бодростью аниматора, у которого сценарий праздника сожрала двухлетка. — Есть идея получше ваших клятв. Теория без практики мертва. Ром, вот скажи честно: ты вообще хоть раз в жизни извинялся перед женщиной?

Я послушно поискал в памяти. Память предъявила девять лет Нарцеса, полное отсутствие женщин, перед которыми имело смысл извиняться, и сегодняшнюю методистку, которую я слегка взбодрил.

— Один раз. За то, что свистнул ей прямо в ухо.

— И как прошло?

— Она сказала «ничего страшного» и попросила не выливать на нее кофе.

— Вот! — Влад ткнул в меня пальцем с видом адвоката, выигравшего дело. — О чем и речь. Завтра он пойдет к этой вашей Анжеле и ляпнет что-нибудь свое. Фирменное. А к обеду об этом будет знать весь район. Нужна репетиция. Прогон. Лена, ты будешь Анжелой.

— Что? — Елена еще не до конца вернулась откуда-то, где пребывала последние полминуты. — Я? Почему я?

— Потому что я на нее похож еще меньше. Ну, чего ты. Ты же в институте в театральной постановке играла. Снегурочку.

— Я играла елку, Влад.

— Тем более! Елка — это почти секретарь. Тоже стоит, молчит, а вокруг нее все водят хоровод. — Владислав уже отодвигал стол, расчищая середину кухни, и в его движениях появилась суетливая энергия человека, который непременно решил сменить тему. Вот прям любой ценой. — Значит, так. Приемная. Утро. Никого нет. Анжела Владленовна сидит печатает. Заходит Роман. Поехали!

Елена посмотрела на него долгим взглядом. Потом на меня. Зачем-то поставила на плиту чайник, хотя чая никто не просил. Но в итоге все же вышла на середину кухни и встала, скрестив руки на груди.

— Ладно. — коротко бросила она. После чего заговорила совсем другим голосом. Выше, гнусавее и сильно растягивая гласные. Еще и сделала вид, что жует жвачку. — Маладой человек, приемная работает с восьми часов. Директора еще нет. Что вам нужно?

Совсем не похоже на настоящую Анжелу Владленовну. Скорее на продавщицу из сельпо. Но я все равно сверился с выработанным алгоритмом — зря, что ли, весь вечер советы собирал. Задание само себя не выполнит. Сейчас посмотрим, чья стратегия по факту эффективнее.

Итак, пункт первый: подойти. Я подошел.

— Доброе утро, Анжела Владленовна. — произнес я максимально ровным тоном. Возможно даже еще более ровным, чем обычно. Если это вообще возможно. — Я вчера повел себя резко. Вы этого не заслужили.

Пункт второй алгоритма исполнен дословно. Я мысленно поставил галочку и приготовился к результату.

— Пф! Резко! — не отрываясь от невидимой клавиатуры, повторила Елена все тем же голосом «Анжелы Владленовны». Пальцы ее стучали по воздуху с профессиональной злостью. — Надо