П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский

получал сразу два образования. Первое — по профессии «молодой педагог». Второе — по специальности, у которой не было ни названия, ни учебника, ни кода по ОКСО. Зато имелась самая обширная и самая противоречивая в мире программа.

С педагогикой я разделался быстро. Советы начинающим учителям писали люди опытные и, судя по всему, списывающие друг у друга. Завоюйте доверие класса. Не бойтесь признавать свои ошибки. Найдите индивидуальный подход к каждому ребенку. Статьи отличались друг от друга шрифтом и расположением рекламы, но не содержанием, так что к третьему сайту я начал узнавать абзацы в лицо, а к пятому поймал себя на желании написать комментарий.

Делать я этого, разумеется, не стал. У меня банально не было аккаунта. А заводить его ради спора с людьми, которые уже все для себя решили, — занятие для тех, кому завтра не нужно ехать на промывание мозга.

Второй предмет оказался куда занимательнее.

Про сущностей интернет знал много, достоверно, исчерпывающе и зачастую взаимоисключающе. Я открывал сайт за сайтом — с одинаковыми черными фонами, готическими шрифтами и всплывающими окнами, обещавшими снять порчу в три приема, — и с каждым из них картина мира становилась все более запутанной.

Например, леший, если верить фольклорным порталам, представлял собой косматого старичка ростом то с колокольню, то с мухомор, который водит грибников кругами, аукает из чащи и питается подношениями, оставленными на пеньке. Чтобы вырваться из его владений, полагалось вывернуть одежду наизнанку и переобуть сапоги с левой ноги на правую.

Я попытался представить эту процедуру применительно к Бору, в быту — дворнику Борису Мироновичу Леснову.

Мой знакомый леший водил исключительно метлой, аукал редко и предположительно матом, из подношений признавал квоту на магию и честную зарплату, а за оставленный на пеньке хлеб, подозреваю, вывернул бы наизнанку самого дарителя. Вместе с сапогами и фантиком от сникерса.

А еще он был косматым. Тут интернет не соврал. Но на этом совпадения заканчивались.

Следуя выработанному ранее плану, уделил я время и изучению новых сущностей. Часы уже давно показывали «иди спать», так что сильно не увлекался. Почитал про банника.

Банник, как сообщал мне сайт на фоне рекламы потомственной гадалки Изольды (стаж работы сорок лет при фотографии примерно моего возраста), являлся духом бани. Живет за каменкой, моется в четвертый пар, когда все люди уже вышли, и не терпит тех, кто явился купаться после полуночи.

Нрав тяжелый: обиженный банник может запарить до беспамятства, наслать угар или подсунуть под руку кипяток. Задабривается же, как и большинство духов в этой категории, простыми радостями — свежим веником, куском душистого мыла и вежливым словом при входе.

Я честно попытался вычислить, где банники нашли себя в эпоху космических полетов и мемов с котиками.

Бани в городах давно проиграли войну душевым кабинам и газовым колонкам. Значит ли это, что они вымерли вместе со своей средой, как динозавры после рандеву с метеоритом? Или переселились в сауны при фитнес-клубах, аквапарки и в общественные бассейны с их хлоркой и обязательными шапочками?

Я представил банника, обиженного на посетителя, который пришел в сауну после полуночи и вовсе не для того, чтобы помыться.

Бедолага.

И живет ли банник в квартире, где вся баня — это душевая кабина метр на метр с поддоном в известковом налете? Или, скажем, в школе, притыривая хозяйственное мыло и приглядывая за порядком в раздевалках?

Ах да.

Душевой же в школе нет.

А значит, нет и банника.

Хм, а что если поступить наоборот — пригласить банника в школу, а уже он как-нибудь организует вокруг себя душевые. У нас могло бы сложиться взаимовыгодное сотрудничество. Я ему — мыло и веник, он мне — тридцать ОА за выполненное задание. Впрочем, тридцать очков за душевые я собирался заработать и без потусторонней рабочей силы.

[ Зафиксирована ночная активность: изучение славянской демонологии, два часа сорок одна минута. Классифицирую как культурный досуг.]

— А если это профессиональная подготовка к полевой работе?

[ Демонология не бывает полевой. Демонов не существует. Как и всего остального, что ты сегодня читал. Рекомендую лечь спать: завтра диагностика, тебе нужен ровный фон.]

Спорить с системой, которая ежедневно сканирует мой мозг и при этом упорно отказывается замечать в нем половину входящих данных, — занятие бесперспективное. Я выключил компьютер, посмотрел с минуту в темное окно, за которым ровным счетом ничего не происходило, и лег спать.

Субботнее утро встретило меня перемирием.

Да-да, именно перемирием: линия фронта никуда не делась, огонь прекратили по обоюдному согласию, но пушки оставили заряженными и развернутыми все в ту же сторону.

Влад, судя по всем доступным мне показателям, находился в норме. Он сидел на кухне, ел яичницу, листал на планшете какие-то графики и дважды пошутил — один раз про погоду, второй про мой предстоящий визит в НИИНС. Мол, почисти уши, чтобы мозг было лучше видно. Смешно? В целом, неплохо.

Елена тоже была в порядке.

Она сообщила об этом трижды, причем напрямую ее об этом никто не спрашивал.

В первый раз — когда наливала чай и промахнулась мимо чашки, оставив на столе парящую лужу. Во второй — когда я поинтересовался, не забыла ли она все, что нужно для института, и она переспросила «что?» дважды подряд, глядя при этом куда-то в район холодильника. В третий — просто так. Без повода. Между делом. Тем ровным голосом, которым люди пытаются убедить себя в чем-либо даже больше, чем окружающих. Улыбалась она при этом подобно пластмассовой кукле, и улыбка ее гасла резко, будто ее выключали тумблером.

По моим наблюдениям, люди, у которых все в порядке, об этом не отчитываются. Но кидать Елене подобные предъявы в восемь утра было бы жестоко и контрпродуктивно, так что я оставил свое мнение при себе.

Грусть — вероятность 41%. Фоновый режим.

— Психо, как у меня продвигается задание «Что случилось с Еленой?»

[ Сбор данных: один процент.]

— А что входит в оставшиеся девяносто девять?

[ Неизвестно. Именно поэтому задание помечено как «выше твоего уровня». Если бы я знал, что искать, оно было бы твоего.]

Исчерпывающе. Я потыкал вилкой в яичницу и решил, что проценты сами, как плесень, не вырастут. Нужно будет заняться девушкой вплотную. Знать бы еще, как к ней подступиться…

— Кстати! — воскликнула Елена, перехватив меня уже на выходе из кухни. Она сунула мне в руки бутерброд, завернутый в салфетку, и придержала за локоть. — Ром, давай вечером еще