П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский

— Ты и вчера старалась неплохо. — заметил я. — По-моему, местами даже слишком.

— Вот об этом я и говорю. — ответила Лена, и мне показалось, что говорим мы совершенно о разном. Лицо же ее на мгновение сделалось таким, что я не рискнул подбирать к нему сравнение. Просто занес в память как есть. — Иди уже одевайся. А то уедем без тебя.

Ехать нам предстояло в НИИНС — на плановую диагностику и выгрузку данных из чипа. Обычно эта процедура воодушевляла меня примерно как сдача крови из пальца: долго, неприятно и непонятно зачем так часто.

Но сегодня был особый случай.

О чем не забывал поминутно напоминать Владислав.

И неудивительно. Ведь накануне в моей голове произошло, по его словам, волшебное событие. Первая полноценная эмоция за всю историю проекта. Нейросеть добросовестно записала все — от первого импульса до момента, когда эмоция «закрепилась в узлах и стала моей частью». И теперь Владу не терпелось добраться до этой записи.

Чем-то он походил на ребенка, который нашел припрятанный родителями подарок: уже пощупал, понюхал, потряс и разве что не облизал. Оставалось только вскрыть упаковку.

— Ты просто не понимаешь. — уже в который раз повторял Воронов, одновременно пытаясь совладать с рукавом куртки и терпя в этом поединке поражение. — Сырые данные! Полный цикл! От импульса до закрепления! Все стадии, вся нейрохимия! Таких данных нет ни у кого в мире! Ни-у-кого!

— Данные, если что, называются «вожделение». — напомнил я.

— Наука не выбирает материал. — ответил Влад с достоинством человека, которого такими мелочами не смутить. — Наука его обрабатывает! Кюри вон с радием возилась, и ничего, две премии.

— Кюри от своего материала умерла.

— Не порти момент.

Мы уже стояли в дверях. Елена в последний раз проверяла сумку, Владислав искал ключи от машины по всем карманам одновременно, а я просто держал бутерброд и наблюдал. А что еще делать, когда тебя, по сути, везут на плановое обследование? Не первое и не последнее. Ну и что, что результаты другие и способны перевернуть мир?

Но тут у меня в штанах завибрировала и разразилась бодрой полифонической мелодией Нокия. На экране высветился незнакомый номер. Впрочем, для моей кнопочной старушки незнакомыми были все номера почти без исключений: записную книжку я так и не освоил, полагая, что человек, которому я нужен, дозвонится и так.

— Ответишь? — предложила Елена.

— У аппарата. — поздоровался я.

— Роман Дмитриевич? — прозвучал из динамика девичий голос. Деловитый и слегка запыхавшийся. Будто его владелец говорил на ходу. — Это Варя. Тихонова. Староста. Вы где?

— В прихожей.

— В какой прихожей⁈ — в трубке что-то зашуршало, звякнуло, отдалилось и вернулось. Судя по всему, Варя, не прекращая движения, переложила телефон к другому уху. — Роман Дмитриевич, у нас же сегодня субботник! Обще-школь-ный! Сбор был полчаса назад! Все классы уже здесь. Со своими руководителями. И только наш десятый стоит как… непонятно что. Потому что классный руководитель у нас в прихожей! Вы вообще придете?

Про субботник я слышал впервые. Объявление о нем, вне всякого сомнения, пришло в том самом чате, куда моя «Нокия» не имела доступа ни по техническим причинам, ни, подозреваю, по моральным. Продублировать же информацию для меня смской кое-кто не счел необходимым. И я даже догадывался, кто именно.

— Скоро буду. — коротко бросил я. — Пять минут.

Я нажал отбой и посмотрел на Вороновых.

Вороновы посмотрели на меня.

Семейное совещание вышло рекордно коротким — секунд двадцать, первые пятнадцать из которых целиком заняла метаморфоза лица Владислава, медленно осознававшего масштаб потери.

— Иди. — вздохнула Елена, нарушив траур. — Классный руководитель на первом в его жизни субботнике важнее любого томографа.

— А данные? — пропищал Влад тоном ребенка, которому объявили, что день рождения по не зависящим от него обстоятельствам переносится на неопределенный срок.

— А данные у него в голове. — Елена легонько постучала пальцем по моему виску. — Голова уходит на субботник. Без головы нам с тобой в институте делать нечего. Разве что кофе из автомата попить. Завтра съездим. На то и воскресенье, чтобы возить подопытных учителей по лабораториям.

— Целые сутки… — трагически подытожил Влад, глядя на меня так, словно я лично уволок у него из-под носа Нобелевскую премию. — Первая эмоция в истории проекта проведет в необработанном виде целые сутки!

— Ей уже вторые скоро пойдут. — успокоил его я. — Одни лишние как-нибудь переживет. Она у меня закаленная.

И был таков.

До школы я добрался за две минуты стремительным маршем, на ходу закинув бутерброд с сыром в рот и разглядывая двор, залитый низким утренним солнцем. Благо идти всего ничего — лестница, лифт, лужайка — и на построение я, против всех Вариных ожиданий, почти не опоздал.

Почти.

Староста перехватила меня прямо у ворот, будто стояла там в засаде специально на случай моего появления. В руках она держала планшет с металлической прищепкой и списками, прижатыми к груди, как щит. На переносице у нее темнел аккуратный след от очков, которые она то ли забыла дома, то ли сняла для солидности, а на лице застыло выражение человека, в одиночку удерживающего оборону крепости, пока комендант изволит трапезничать.

Облегчение — вероятность 76%.

— Роман Дмитриевич! Наконец-то. — с подтвержденной Психо эмоцией выдохнула Варя и тут же перешла на деловой тон, сверяясь с бумагами. — Так, наши уже тут. Явку отметила, можете не проверять. Пришли восемь человек: Орлов, я, Савельев, обе Кати, Гусев, Смирнова и Антон. Больше никого.

— Понятно. — кивнул я, мысленно прикидывая, кого из восьмерки я запомнил с прошлого раза. Все-таки с собственным классом я провел пока что всего одно занятие, и мы там отнюдь не чаи гоняли.

Для начала Варя. Староста. С этой все ясно. Промежуточное звено между коллективом учеников и педагогическим составом. Девочка-заучка, но и спорту тоже не чужда. Вроде ответственная.

Орлов Костя. Мой тощий напарник по закидыванию мячей в корзину. Высокий, колючий, но в то же время будто с двойным дном. Каким — непонятно.

Антон — любитель футбола, капитанивший команду противника.

Кать я не помнил ни одной, не то что двух. Я даже не помнил, что их у меня вообще две. Нет, была одна