Мемуары - Христофор Греческий и Датский

ее жизни заняла бы целую книгу, но я думаю, что величайшие из всех историй жизни часто остаются ненаписанными, потому что они не для того, чтобы их видел этот мир. Красиво жить — высшее из всех искусств, и научиться ему непросто, но Соня владеет им в совершенстве. Однако года забрали у нее практически все, что большинство из нас считает необходимым для счастья. Она давно потеряла здоровье, потому что после травмы позвоночника, когда она была еще подростком, она не знала ни часа без боли. Она потеряла свое состояние во время русской революции, когда ей пришлось пройти через ужасные испытания, прежде чем удалось бежать с вдовствующей императрицей Марией Федоровной из Крыма. После множества приключений, от которых большинство людей превратились бы в развалины, она приехала в Рим со своим мужем, капитаном Деном, русским офицером, который до Великой войны был здесь военно-морским атташе[342]. Теперь он стал полным инвалидом, и Соня сама за ним ухаживает, а помимо этого умудряется успешно вести дела.

Чтобы безропотно подниматься на холм Голгофы, требуется величайшее мужество, но нужно нечто большее, чем просто мужество, чтобы поднять флаг, когда вы доберетесь до вершины, что и демонстрирует Соня. Поэтому ее никто не жалеет, что само по себе комплимент, ибо она одна из самых очаровательных, самых занимательных женщин в Риме.

Я еще раз погружаюсь в детство в России и вспоминаю, как великая княгиня Анастасия Мекленбург-Шверинская каждый год приезжала в Михайловское, чтобы навестить своего отца, старого великого князя Михаила, и что ее сопровождала младшая дочь Цецилия[343], прекрасная девушка, высокая и стройная, с обаянием, которое покоряло всех. Будучи примерно одного возраста, мы подружились, это была та дружба между мальчиком и девочкой, которая длится до самой смерти. Мы можем не видеться годами, но это не имеет ни малейшего значения. Мы просто снова поднимаем старые темы, как будто никогда их не прекращали.

Выйдя замуж за наследного принца Германии, Цецилия покорила сердца своих будущих подданных не только красотой, но и своим умом и глубоким пониманием людей. Страстно и искренне любя свою страну, она думала только о том, как лучше всего ей послужить. Великая война стала для нее ужасным горем, поскольку означала разрыв многих самых дорогих уз ее жизни, но она отбросила все личные чувства. Даже после войны, когда империи шатались и падали, Германия была погружена во внутренние раздоры, а красная угроза надвигалась все ближе, она никогда не теряла веры в будущее. В один из самых темных часов она написала такое письмо:

«5 января 1919 года

Мы встречаем Новый год без надежды, но не без мужества. Наше Отечество, наша прекрасная Германская империя, лежит в руинах, Невозможно удержаться от грустных мыслей — слишком больно, раны слишком глубоки. Наши мечты были посвящены судьбе нашей страны, мы видели, как процветает ее торговля по морю и по всему миру, и наши сердца бились сильнее, когда мы осознавали прогресс, достигнутый за последние тридцать лет. И вот мы стоим, не видя абсолютно ничего. Унижение почти невыносимо. И все же… именно из-за этого унижения мы будем напрягать наши силы, знания, все, чему мы учились в нашей светлой юности при великой Германской империи, и употребим их во благо нашему бедному смиренному Отечеству.

Ты и твоя дорогая жена понимаете, как глубоко ранило меня отречение. Целью моей жизни было служение своей стране всеми силами, всем своим существом… той стране, которой мы так гордились. Но Богу было угодно иное, и я все же надеюсь, что смогу еще послужить ей, хотя и иначе. Это также и горячее желание моего супруга. В каждом письме все его мысли обращаются к благополучию его любимой Германии и к желанию, чтобы Бог помог нам воспитать наших детей храбрыми немцами, которые будут выполнять свой долг, каким бы он ни был, и поддерживать традиции их предков.»

В этом мире еще остались идеалисты, еще есть люди, способные достойно принять поражение!

Сестра Сесилии, Александрина, известная в семье как Адини, является нынешней королевой Дании[344], и ее тоже очень любят подданные ее супруга.

Я был в Копенгагене всего несколько месяцев назад, на праздновании Серебряного юбилея короля Кристиана, и огромный энтузиазм датчан по поводу их королевского дома был более чем впечатляющим, так как они не демонстративная раса.

Три скандинавских королевства, несмотря на то что им приходится справляться со своими внутренними проблемами, всегда будут оплотом против коммунизма, по крайней мере революционного типа, ибо их правящие дома точно соответствуют темпераменту народа. Король Норвегии Хокон, король Швеции Густав и король Дании Кристиан ведут простую демократичную жизнь, которая нравится подданным, ведь еще со времен викингов они привыкли считать своего правителя главой клана, а не государем.

Они не окружены королевским великолепием и торжественностью, например, король Дании каждое утро отправляется на прогулку верхом без сопровождения полиции, конюших и лакеев. Он выезжает на улицу в одиночестве, прокладывает себе путь среди автомобилей и велосипедистов и более послушен сигналам светофора, чем многие его подданные. Когда он проезжает, некоторые прохожие приветствуют его, но большинство не обращает на него внимания. Однажды, когда король ждал сигнала, чтобы двигаться вперед, водитель автомобиля, у которого были проблемы с дверью, хлопнул ею так сильно, что лошадь короля испугалась.

Король вежливо попросил мужчину быть осторожнее, и тот тут же извинился. Но через секунду забыл об этом и снова хлопнул. На сей раз лошадь рванулась так резко, что поскользнулась на асфальте и упала вместе со всадником. Они упали так сильно, что одно из стремян сломалось пополам.

Король сильно ушибся, но настоял на том, чтобы возвратиться во дворец верхом.

Королева тоже выезжает на своей малолитражке в полном одиночестве. Крестьяне хорошо знают ее и приветливо машут рукой, когда она проезжает мимо, так же как они приветствовали бы кого-нибудь из своих родственников. Именно это очень характерно для Дании. Народ считает своих правителей членами семьи.

Отец руководствовался теми же принципами в Греции, и, несмотря на бесконечно более дикое состояние страны, они были там столь же успешны, пока король не встретил смерть от рук наемного полукровки.

Король Георг II придерживается тех же демократических идеалов, поскольку главным лейтмотивом его личной жизни является простота. В начале, сразу после Реставрации в ноябре 1935 года, это было скорее вынужденной мерой, потому что, хотя он был удостоен теплого приема в Пирее, в его возвращении домой не было никакой царственной пышности. Даже у королей иногда