Мемуары - Христофор Греческий и Датский

коротким рукавом, и понимаю, что никогда до сегодняшнего дня не проявлял достаточного сочувствия к государственным служащим, клеркам всех мастей, дантистам и врачам, и вообще ко всем, кто осужден на тяжелый труд в течение летних месяцев. И все же нет никаких сомнений в том, что лето — лучшее время года в Риме, — если вы можете достаточно часто уезжать из города — и это благодаря чудесному Лидо Муссолини в Остии, теперь доступно каждому. Даже самые бедные римские семьи могут воспользоваться дешевыми железнодорожными билетами, купаться и отдыхать на пляже в свое удовольствие.

Король и королева были так любезны, что позволили нам свободно пользоваться своим поместьем «Кастель Порциано», где находится один из лучших пляжей на итальянском побережье. На четырнадцать миль простираются золотые пески, и не видно ни души. До моря девять миль от въездных ворот по длинным прямым аллеям, усаженным соснами, чьи ветви сходятся над головой, словно своды собора. Это особенно красиво в вечернее время, когда свет заходящего солнца пробивается сквозь кроны деревьев, превращая их темные стволы в ярко-малиновые на фоне зелени листвы.

Около полудня мы отправлялись на пляж с несколькими друзьями, взяв с собой обед, а возвращались около шести. Обычно мы обедали в бунгало с соломенной крышей, расположенном в нескольких ярдах от пляжа и служившем также кабинкой переодевания для дам. Мужчины раздевались напротив, в старом каменном здании, которое первоначально строилось как сигнальный пост для кораблей в море. Оно состояло из одной длинной комнаты с кухонной плитой.

Поскольку бунгало от крыши до пола было покрыто соломой, мы всегда осознавали опасность зажженных окурков, небрежно разбрасываемых повсюду, и просили всех либо тушить их в пепельницах, либо бросать в кадки с пресной водой, которые стояли там, для омовения песка с ног.

Но все наши меры предосторожности не смогли предотвратить то, что могло стать трагедией.

Однажды после обеда мы, позавтракав в бунгало, отправились на пляж, одни — погреться и поспать на солнышке, другие поиграть в нарды, когда я случайно поднял глаза и увидел, как моя жена, которая ушла позагорать немного раньше, бежит к нам, крича и яростно жестикулируя.

Сначала мы подумали, что она нашла труп утонувшего человека, ибо такие несчастные случаи, к сожалению, были слишком часты в Остии, где течения очень сильны, но, когда она приблизилась к нам, мы увидели, что она указывает в глубь суши. Мы повернулись и, к своему невыразимому ужасу, увидели густое облако черного дыма, поднимающееся прямо с крыши бунгало.

Все мы, мужчины и женщины, помчались туда. Капитан Брэди, американский военно-воздушный атташе, и я первыми прибыли на место происшествия и бросились спасать то, что могли. За одним из окон я увидел спускавшуюся на землю завесу пламени и механически отметил, что солома должна была загореться от крыши, а не от стен, что впоследствии подтвердилось. Это был случай самовозгорания, известный каждому крестьянину, у которого стога сена загорелись от палящего солнца.

Брэди, я и остальные присоединившиеся к нам люди начали выбрасывать из дверей и окон все, до чего могли дотянуться, и сумели спасти большую часть женской одежды, стулья, столы и посуду. Потом жар стал невыносимым и остальные вещи пришлось бросить на произвол судьбы.

Мы хмуро разглядывали пламя, когда, к своему ужасу, поняли, что ветер, который в тот день был довольно сильным, дует в сторону суши. Пламя, бегущее по высохшей траве, охватило кусты позади. В ужасе я вспомнил о Татое. Эти четырнадцать миль соснового леса позади нас! И всего считанные минуты до того момента, как огонь перекинется на них!

Несколько человек из нашей группы запрыгнули в машины и разъехались во всех направлениях, чтобы поднять тревогу в поместье и собрать как можно больше помощников. Другие отправились звонить в Остию, чтобы вызвать местную пожарную команду.

Тем временем остальные с помощью шоферов и одного или двух рабочих, которые, возвращаясь с обеда, увидели пламя и поспешили на место происшествия, схватили лопаты и попытались потушить огонь с помощью песка. Но наши усилия были примерно такими же успешными, как усилия короля Кнуда с другой природной стихией[320], и все, что мы сделали, это получили ожоги от летящего пепла. К этому времени пламя уже лизало опушку леса и я снова и снова вспоминал о Татое и горячо молился, чтобы ветер переменился.

Если когда-то мои молитвы и были услышаны, так это в тот момент! Ибо как раз тогда, когда казалось, что весь лес обречен, ветер переменился и начал сдувать пламя обратно к морю.

Тем временем собралась толпа, состоявшая в основном из жен и семей различных служащих и смотрителей поместья, и раздались восторженные возгласы, когда из Остии прибыла пожарная команда, оснащенная хилой и несколько устаревшей машиной и резервуаром с водой размером чуть больше чайника. Пожарные были в приподнятом состоянии приятного возбуждения и, очевидно, рассматривали это как светское событие, поскольку они ходили среди зрителей, пожимали руки всем своим приятелям и выслушивал длинные и подробные отчеты о том, как вспыхнул пожар. К тому времени, как они закончили размышлять о его причине, бунгало превратилось в груду обугленных веток и раскаленных углей. Затем, под влиянием наших слов о том, что это все еще представляет опасность для окружающего леса, они стали заливать огонь водой. Жены смотрителей удобно устроились на спасенных нами стульях, достали свои вязания и приготовились наслаждаться весельем.

Несколько минут все шло прекрасно, а затем… бак опустел. После долгих совещаний было решено опустить шланг в ближайший колодец с соленой водой. Через несколько минут энергичной прокачки этот источник тоже иссяк. Жены и дети смотрителей, которые к тому времени мирно доедали остатки нашего обеда с явным удовольствием, сочли эту новую дилемму хорошей шуткой и расхохотались, а я присоединился к ним.

Затем вспотевшие добровольцы протащили шланг по пляжу, чтобы опустить в море. Он явно был слишком короток для такого расстояния, но начальник пожарных был человеком совестливым и настоял на том, чтобы постараться. Когда бесполезность затеи была доказана вне всяких сомнений, он опустился на песок и оглядел пространство, будто сосредоточенная мысль могла ему помочь.

К счастью, к этому времени реальная опасность миновала, и мы смогли оставить наши хлопоты. Пожарные удалились, чтобы принять поздравления группы на стульях, пока мы, как могли, перевязывали ожоги друг друга.

Жене пришлось вести машину домой, я сидел, свесив ноги в окно, а шофер стонал позади меня. Нам пришлось остановиться у аптеки, чтобы сделать перевязки, прежде чем продолжить путь.

* * *