Мемуары - Христофор Греческий и Датский

Притязания перешли к другому поколению. Два сына графа Парижского, Филипп, герцог Орлеанский, и герцог де Монпансье[303], умерли, и нынешним претендентом является мой тесть, герцог де Гиз, сын покойного герцога Шартрского.

Считаю герцога одной из самых трагических фигур. Француз до мозга костей, любящий свою страну с искренностью, на которую способны очень немногие так называемые патриоты, он растрачивает свою жизнь в сыром, зловонном старом доме вдали от любимой родины… и при этом находится так близко к ней. Если вы приезжаете в Брюссель из Парижа, он встречает вас на вокзале. Но… он никогда не провожает тех, кого поезд увозит обратно во Францию[304].

Когда началась Великая война[305], он тотчас же вызвался на фронт, но французское правительство не приняло его, поэтому он обратился к англичанам, которые по какой-то неизвестной и необъяснимой причине также не захотели принять его. Затем он устроился водителем скорой помощи во Французский Красный Крест. По крайней мере эта деятельность была ему разрешена, хотя лично я не вижу четкого политического различия между шофером скорой помощи и офицером. Если вопрос заключается в пропаганде, то должен заметить, что одно будет так же опасно, как и другое. Предположим, что у водителя скорой помощи могло быть меньше возможностей поведать о своих притязаниях выздоравливающим пациентам, чем у офицера, разглагольствующего своей измученной роте в окопах. Но политика никогда не была моей сильной стороной, поэтому я отказываюсь доставлять себе головную боль, ломая голову над этой вопиющей несправедливостью!

В течение нескольких месяцев человек, который мог бы стать королем Франции, водил карету скорой помощи по изрытым снарядами дорогам Нормандии, а затем оставил ее и стал простым носильщиком в окопах, все время находясь под обстрелами. Он пережил немало чудесных спасений, и в конце концов он был награжден «Военным крестом» в Вержмулине. По крайней мере, хоть в этом французское правительство признало его заслуги.

Партия роялистов очень сильна во Франции при Третьей республике, и чувства против этих постоянно меняющихся правительств и партийных раздоров очень остры. Но если вы не хотите, чтобы о вас забыли и проигнорировали, вы всегда должны успеть внести свою лепту. Этим непрестанно занимается мой зять, граф Парижский, который занимается пропагандистской работой. У него есть офис в Брюсселе, где он работает утром и днем со своими секретарями и стенографистками, редактирует газету, пишет письма и отвечает на них. Со всей Франции туда приезжают депутации, чтобы выказать преданность своему «королю», и всегда они либо остаются на обед, либо получают закуски. Во многом этому способствует герцогиня де Гиз.

Ей, женщине, разрешено ездить во Францию, когда она пожелает, поэтому она и ее невестка постоянно в разъездах между Брюсселем и Парижем.

Во Франции герцогу де Гизу принадлежит множество замков, окруженных обширными лесами, древесина которых была источником большей части дохода семьи. Но теперь, когда Советы заполонили весь мир дешевой древесиной, стоимость этих лесов значительно уменьшилась. Герцогиня де Гиз, в жилах которой течет испанская кровь, всегда любила солнце и ненавидела холодный климат севера, поэтому они решили перебраться на юг.

В конце концов они поселились во французской части Марокко. Там они выращивали кукурузу, зерно и овощи, а также разводили скот. Когда разразилась Великая война и всех французских рабочих призвали, у них не осталось никого, кроме арабов, которые мало или совсем ничего не понимали в обработке почвы, удобрении или вождении тракторов. Итак, две старшие девочки трудились весь день и большую часть ночи, выполняя мужскую работу. (Одна из них теперь принцесса Мюрат[306], вторая — моя жена.) Управляя своим непослушным отрядом арабских рабочих, как могли, они так хорошо обрабатывали земли, что в течение нескольких лет поддерживали все поместья в рабочем состоянии, пока не продали их и не поселились в Лараш, в испанском Марокко.

Там они подружились с маршалом Лиоте[307], выдающимся военным деятелем, который сделал из французского Марокко то, чем оно является сегодня. Он называл семью де Гизов «первооткрывателями», каковыми они и были на самом деле, и дал им множество практических советов по поводу колонизации, в которой он был знатоком.

Помимо военного гения, ему хватило мудрости спасти все многовековые мавританские города от разрушения и нашествия современных построек и нововведений. Любое новое здание должно было возводиться за городскими стенами, так что Фес, Марракеш и многие другие города не утратили своего живописного очарования. Арабы практически преклонялись перед ним, и его имя по сей день оказывает на них магическое действие. Стоит вам постучаться в дверь какого-нибудь дома, обычно недоступного для незнакомца, и упомянуть о маршале, как настороженные лица расплывутся в улыбках, дверь распахнется настежь — и вас радушно примут.

Последним желанием Лиоте было быть похороненным в стране, которую он любил, и там он покоится среди арабов, которые почитают его могилу как место упокоения марабу (святого).

Однажды у семьи де Гиз был очень забавный случай в Лараше, когда они посещали военную мессу в воскресенье. На всех подобных мероприятиях в Испании принято играть национальный гимн. Каково же было их разочарование, когда оркестр вместо привычных мелодий вдруг заиграл бодрую мелодию «Китаец» из «Гейши»! Можно себе представить, какое это произвело впечатление на собравшихся!

Первую часть нашего медового месяца мы с женой провели в отеле «Вилла Иджеа», где шесть лет назад умер мой брат, король Константин. В тот злополучный день, когда я прощался с ним, я и представить не мог, что вернусь в это же место в зените своего счастья. На стене рядом с окном комнаты, в которой он умер, королева София установила мемориальную доску.

Жена хотела показать мне места своего детства, поэтому той осенью мы отплыли в Марокко и посетили маленький город Лараш, расположенный на берегу. Я был очарован большим колониальным домом, окруженным садом, состоящим из сплошной массы цветов. Интерьер был оформлен в мавританском стиле, но с хорошим вкусом, поскольку этот стиль, если его плохо подать, может быть просто отвратительным.

Мы много путешествовали по стране, посетили Фес, Марракеш и Атласские горы. Чтобы оценить красоту этих гор с их необыкновенным калейдоскопом всех цветов радуги, нужно увидеть их.

Когда мы вернулись в Рим и поселились на вилле, то, так как мы оба общительные люди, вскоре к нам стали приходить толпы друзей.

Сестра жены, герцогиня д’Аоста, гостила у нас и однажды вечером, чувствуя усталость, легла спать пораньше, оставив нас внизу играть в бридж и нарды. Внезапно воздух