Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

стремились угодить именно в него. Раскинув крылья, стараясь не двигать ими без особой необходимости, лишь парить, Влад кружил возле настоящих огненных столбов и медленно спускался по длинному широкому завитку к земле.

«Еще немного. Совсем чуть-чуть», – уговаривал он себя. Кровь по-прежнему заливала взор (сколько ее в птице? Наверное, скоро последняя вытечет), сознание мутилось, а о боли и слабости лучше было не думать вовсе.

Мотнул он головой, алые капли скидывая, глянул вверх и оторопел: сизые тучи небосвод полностью закрыли. Посмотрел вниз и каркнул, не сдержавшись. Под ним тьмой и мраком первозданным сворачивалась воронка урагана. Миновать ее при всем желании не вышло бы, даже если бы крылья держали и отступила усталость.

«Неужели не выбраться?..» – мелькнула заполошная мысль. Влад отогнал ее, как уж сумел.

Не могло такого быть! Ведь не простая же он птица, чтобы кануть в ловушке стихий! Пока кровь горяча и сердце бьется – поборется, да и если остынет – тоже. Пусть не надеются, будто со смертью все завершится, – не на того напали!

Он кружил, а внизу разворачивалось око бури. Кощей любил говорить, что, если долго глядеть в бездну, та обязательно обратит внимание и посмотрит в ответ. Влад не сказал бы наверняка, кто там его поджидал, но крохотную серебряную искорку увидел четко.

«Ловушка или нет, выбора все равно не предвидится», – решил он, поглубже вздохнул, сложил крылья и кинулся во тьму, словно в гибельный омут.

Боль разрывала все тело, но это даже хорошо: чувствуешь – значит, жив. Гораздо хуже, что некто громко и жарко дышал прямо в ухо. Ворон тотчас представил эдакое чудо-юдо, выползшее из трясины, дабы его пожрать. Вот только тело не слушалось и никак не выходило открыть глаза. Когда же на щеку упала теплая и липкая капля, Влад не просто вздрогнул – преобразился вначале в человека, затем снова в ворона, под лапы удачно подвернулась ветка дерева.

Глаза распахнулись сами. В первые мгновения удалось разглядеть лесную поляну, огромного серого волка (с его белоснежных клыков слюна так и капала), ручеек совсем рядом, желуди, дуб осыпающие, а затем все завертелось перед глазами. Крылья превратились в руки, раздался отвратительный треск, а желудок подпрыгнул к горлу. Влад вскрикнул и сверзился вниз под скрип ломающихся веток и шелест листвы.

* * *

Вторично он очнулся в теле человеческом. Под головой обнаружилась кочка, вокруг – мягкие травы. Собственный плащ укрывал сверху (как же хорошо быть не обыкновенным оборотнем, который при преображении одежду теряет, а чародеем: у Влада все всегда с собой имелось, даже меч булатный). Легкий ветерок потрепал по волосам, приятной прохладой прошелся по щеке, и он не удержался от улыбки: губы растянулись сами – даже поразмышлять, где находится и кто рядом, не успел.

– Глаза открывай, вижу ведь, что не спишь, – голос звучал издали, потому страха и беспокойства почти не вызвал.

– Вообще-то и раньше не спал, – в грезах обычно носился Влад в межмирье, играл в догонялки со звездами, с Луной да с Месяцем беседы вел и хранил тропы заповедные, если случалось увидеть на них лихо да мороки. Но сейчас ничего подобного он припомнить не мог – только мглу, окружавшую со всех сторон. Она не мучила, согревала в теплых объятиях, но вырваться из нее хотелось нестерпимо.

– Да уж! Видал я, как ты на ветку взвился. Дерево вон обидел, нехорошо это.

– Нехорошо, – согласился Влад, не чувствуя себя пока в силах поднять распухшие и отяжелевшие веки. – Я обидел – я и повинюсь.

В ответ громко хмыкнули. «С кем же я говорю? – подумал он. – Судя по словам, с Лешим, хотя… – говор непривычным казался: не скрипучий, а глубокий и низкий, с явно слышной хрипотцой, опаску внушающей. – Нет, не похож собеседник на Лешего».

Раздались легкие шуршащие шаги, некоторое время ничего не происходило, а затем сверху полилась вода – прохладная, приятная – целый ушат. Влад возмущенно каркнул, приподнялся на локте, распахнул глаза. Рука тотчас подломилась, и он вновь упал, правда не навзничь, сумел все-таки на бок повернуться.

Прямо перед ним живой лесной ковер попирала огромная волчья лапа с колоду величиной, а в непосредственной близости от лица разверзлась пасть. Только понимание – хотел бы, давно бы сожрал – удержало на месте.

– Ты это… – сказал Волк, – давай-ка без геройств, Ворон, лежи смирно.

– Да я и так… – вздохнул Влад. Дурнота подступила к горлу и тотчас убралась, но в ушах все равно противно звенело. – Как я сюда попал?

– Вестимо, как: с неба, – усмехнулся Волк. – Было все чин по чину, вдруг небушко тучами заволокло, гром ударил, ветер поднялся и сам вокруг себя закрутился, а из дыры, им образованной, уже ты выпал. Вначале человеком, потом птицей оземь грохнулся, вновь человеком обратился, на ветку взлетел, но не удержался.

В груди похолодело, стоило Владу представить свое падение и беспрерывную смену обличий. Человек тяжелее птицы, тут ветер спас, не иначе.

– А сам ты кто ж такой будешь? – поинтересовался он, отогнав запоздалый страх. – Хранитель леса?

– А это кому как, – почему-то развеселился Волк. – Тебе вот точно хранитель, раз сожрать еще никому не позволил. Лес же у нас сам себе голова: воистину огромен, силен, кров и дом, но и хозяин всевидящий – одним помогает, иных кругами водит.

«Значит, никого главного здесь не предусмотрено, – понял Влад. – Не разобрать пока, плохо это или, наоборот, хорошо».

Он предпринял еще одну попытку подняться и зашипел от боли.

– И… чего же ты хочешь за свою службу?

– Перо, – заявил Волк и сощурил рыжие глазища.

– Нет! – сказал как отрезал Влад.

Прошли времена, когда он раздавал перья направо и налево. Тот урок Влад усвоил назубок.

Волк рассмеялся:

– Ладно уж… лежи себе, Ворон, ничего мне от тебя не нужно. Пока.

Влад нахмурился, поднапрягся и все же сел благодаря одному лишь упрямству. Пошатнулся, конечно, но падать заново не стал. Подняться бы теперь еще на ноги.

– Откуда родом-племенем? – спросил Волк.

– Из Руси-матушки.

– А… – протянул Волк, – ну, я где-то так и думал: одет не по-нашему, да и человеком ходишь.

– А ты?

– А я волк! – ответил-рыкнул тот, и серо-рыже-буро-седая шерсть на холке приподнялась. – Им родился!

Влад поднял руку и обратил ее к Волку, показав раскрытую ладонь: и останавливая, и указывая на то, что не враг.

– А вот я рожден человеком и живу человеком, хоть и летаю в поднебесье, – сказал он.

– Видать, не особенно удачно летаешь-то, – хмыкнул Волк и присел на задние лапы.

– Случается…

– Ладно, как там у тебя дела? Подняться сможешь?

Влад вздохнул