Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

Свод оказался неоднороден. Рассеянный неверный свет падал на широкую гладкую плиту. За ней, словно за низким столом, восседал сам хозяин: с три слона размером, если не больше. Длинный хвост с острым шипом на конце бил по камню, искры высекая. Одна лапа Змея Горыныча лежала по одну сторону размеченной черно-белыми квадратами доски огромных размеров, вторая – другой. Фигуры застыли в ратном бою. Крайние головы следили за ними так, будто они в каждое мгновение оживут, а третья – срединная – уставилась на Влада и изрекла:

– Подскажешь – прибью, – и добавила: – Ей-богу.

– Какому богу? – уточнил Влад.

– А хрен их разберет, богов этих, – философски изрекла правая голова.

– Развелось богов на наши головы, – вторила ей левая.

– А что за хрен? – поинтересовался Влад.

– Ясно дело – огородный, – усмехнулась срединная. – Ты чего заявился-то, птенец-недокормыш?

Влад проглотил обиду. Он и по меркам людей считался бы молодым, что уж говорить о нечисти? Младенцем, мальчишкой, птенцом, странной Кощеевой прихотью – как только ни обзывали его и считали едва ли не за смертного.

– Помощи просить пришел, – не стал он ходить вокруг да около. – Узнал Кощей о зеркале, у дракона с востока хранящемся. Вроде оно в иной мир ведет, да только с межмирьем тот не граничит. Вот и решил взглянуть…

– Сам ты дракон! – зло перебила правая голова. – Тьфу, олух.

Влад вздохнул, припоминая прозвание, произнесенное Волком.

– Ну… лунь, – сказал он неуверенно.

– Лунь… баранки гнунь, – передразнила левая голова. – Скорее всего, сцепился ты с хозяином скрытых сокровищ Фуцанлунем, стерегущим под землей драгоценные камни и металлы да волнующим землю вулканами.

Влад едва удержал рот закрытым: уж насколько Змей Горыныч обычно не имел дел с обитателями восточных земель, а знал о них все равно.

– Мне некто красный противостоял, а потом, в воздухе…

– Тяньлун – небесный дракон, – заявила левая голова, не дослушав. – Охраняет чертоги богов и возит их на колесницах.

– Не знаю никого из них по именам, – признался Влад, – только нет больше Кощея. Улетел он на восток смотреть на зеркало и пропал. Дра… Тя… лу…

– Тялунюнь, – рассмеялась правая голова.

– Не мучайся, – разрешила срединная. Змей Горыныч даже лапой на него махнул с зажатым в когтях черным слоном. – Зови уж всех лунями, бестолочь малолетняя.

– Только драконов не трогай! – подзадорила левая голова.

– Рассказывай, – разрешила срединная.

– Особенно и нечего, – вздохнул Влад. – Полетел я по его следам, но дальше берегов лесного моря меня не пустили.

– Плохо, что Кощей пропал, – произнес Змей Горыныч всеми тремя головами одновременно. – Порядка без него в разы меньше станет, и, не будь помянута, Моревна как бы на Русь не заявилась – беда случится. Что там, в Нави, сейчас?

– Я каждодневно облетаю границы, гляжу за мостом через реку Смородину. Если какое чудище замечаю, бьюсь с ним и вниз скидываю. Хоть и обещала Моревна придержать слуг своих, видать, не все ее слушают. А меня не хватит надолго.

– Ну еще бы, – фыркнул Змей Горыныч.

Щеки и шею обдало жаром, Влад прикусил губу, чтобы боль мысли в ясность привела.

– Прав ты, Змей Горыныч, – сказал он ровно, – не сдюжить мне.

– Только я ведь с восточными собратьями дел не имею, – заметила срединная голова. – И в Навь не вхож, поскольку давненько, еще очень и очень до тебя, заключил с Кощеем договор: нет мне хода в его царство, но и он в мои дела не лезет.

Ноги все же подломились, но Влад счел это добрым знаком: припал на колено, руку к груди приложил:

– Помоги, Змей Горыныч, себя не пожалею, отплачу чем попросишь!

– Дурак! – припечатал тот. – Что, и перо отдашь?

Влад хватанул ртом воздух, но почти не смог вдохнуть, закашлялся.

– Молчи! – взревел Змей Горыныч, когда Влад все же продышался и собрался ответить. – Под войну меня и Кощея подвести хочешь? Соблазнюсь я, допустим, перо возьму, и попадешь ты ко мне в рабство. Выдержишь на упрямстве одном – в том-то как раз не сомневаюсь. Человечки горазды терпеть, а ты – до мозга костей человек, а пока вообще почти смертный. Да только неужели думаешь, будто Кощей это спустит? Ты его птица, по доброй воле рядом находишься, на плече сидишь и из рук ешь. В полоне такую держать нехорошо; измываться над существом, на волю стремящемся, – зло истинное.

Влад растерянно моргнул: чего-чего, а подобной отповеди точно не ожидал. Жизнь готов был отдать, любые невзгоды вытерпеть, лишь бы Кощея из плена вызволить, а оказалось – не учел самого главного. Еще и миропорядок едва не порушил.

– Ты в шахматы, чай, не играешь? – спросила левая голова.

– Увы, – вздохнул Влад. Как-то не находил он времени для игры этой индийской. Фигуры переставлять научился, но только ради Кощея, который больно любил потешиться.

– Зря. Мог бы сразиться со мной за помощь, – заметила правая голова.

Влад прямо посмотрел на Змея Горыныча (тот очень любил делать вид, будто совмещает в себе три разных личности, но на самом деле был цельным, и обращаться к нему следовало как к единому существу, а не по отдельности к каждой голове) и сказал:

– Я готов!..

– Но, в отличие от россказней людишек глупых, я младенцев не ем, – произнесла срединная голова.

– А зря. Проучить бы не мешало, – фыркнула правая.

– Ты хорошо если хода на два вперед видишь, а я – на девять, и то одной головой, а их у меня аж целых три, – произнес Змей Горыныч. – Со мной и Кощей сладить один раз на третий может, потому даже не надейся.

Влад вздохнул, ниже плеч голову повесил.

– Уходи отсюда подобру-поздорову, – напутствовал его Змей Горыныч, и не имелось у Влада ни повода, дабы задержаться, ни чего-нибудь еще, что бы ему предложить. Поклонился он низко, развернулся и побрел к выходу из пещеры, за стенку каменную придерживаясь.

Как вниз спускался, а потом и летел, стерлось из памяти. В себя с трудом пришел, лишь увидав под крылами море лесное. Испугался, что спутал направления. Раз не сладил с лунями, теперь на победу и рассчитывать не приходилось: не добили тогда, расправятся сейчас.

Огляделся он как следует – от сердца вмиг отлегло. Распростерлась под ним родная земля и знакомый лес. Вон болото, а по другую сторону роща заповедная уже видна!

Камнем упал Влад на широкий двор – хозяйка аж вскрикнула да руками всплеснула, лукошко с травами из рук выронив, – не рассчитал сил своих, подвели его крылья, но ничего, жив остался, поднялся человеком.

– Что с тобой, соколик?! – всполошилась Яга. – Чай, беда случилась сызнова? – подскочила, руку к