Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

себе на плечи закинула, за пояс обхватила да в избу повела. И не вырваться из объятий ее – железные. Только внешне казалась она древней да немощной, захотела бы – любого богатыря в бараний рог скрутила бы.

– Беда, нянюшка, – проронил Влад. – И помочь-то мне некому. Не примут меня люди, да и нечего предпринять им против луней восточных. Нечисть вся меня человеком считает, знать не захочет, пока полный век на земле не отхожу. А сам я – что уж скрывать? – как есть птенец, едва оперившийся: нет во мне ни ума, ни мощи чародейской, силушки тоже не найти, только и могу между мирами летать да с ветром в выси звездной играться.

– Ах ты ж… – Яга аж ногой притопнула. – Мало жизнь тебя била? Опять за свое принялся?! Может, припомнишь, кто из смертных в ряды наши вступил за последнее время?

– Не припомню, – вздохнул Влад.

– Таких, как ты, не рождалось уже, почитай, полтыщи предзимий. Глупцы бессмертные, конечно, нос воротить горазды, особенно на словах, да только ты мало того что самый юный, так еще и ученик Кощея. Они в свои тридцать человеческих годков и надеяться на подобное не могли. И туда же! Мнишь себя хуже волховишки-колдунишки человеческого, – проговорила Яга, отворила дверь старую, гостя внутрь впихнула, на лавку уронила. – Будешь страдать не по делу – голову откушу, пусть Кощей сам тебя из Нави вытягивает да живой водицей отпаивает.

– Некому вытягивать будет, нянюшка, – вздохнул Влад, потирая мимолетом ударенное плечо.

Яга на стол из печи, что нашлось, выгребла, кружку зелено-кваса перед ним поставила, а сама села напротив, подперев кулаком щеку.

– Чай, вновь поссорились? – спросила, усмехнувшись. – Горазды ж вы оба друг от друга бегать. Прорастать да судьбами сплетаться уже начали, а притретесь ох нескоро. Всей нашей братии потеха на многие лета.

– Хуже, нянюшка, – сказал Влад.

– И то верно, – фыркнула Яга и посмотрела на него пристально, глаза сощурив. – Разве вел бы ты себя словно дитятко малое, будь дело лишь в гордости израненной? Ты в лес к Лешему подался бы и дулся там на весь белый свет, сидя на дубу высоком. А Кощей в замке своем углы сшибал бы да на стены кидался. Оба вы гордецы, каких днем с огнем не сыщешь. И не красней! – прикрикнула она. – Яств отведай, кваску испей. Зря, что ль, старалась? С утра ждала.

Влад удивленно приподнял брови, но схватился за ложку – сердить хозяйку не стоило.

Яга кивнула благосклонно и велела:

– Теперь сказывай. Вечером баньку тебе истоплю, дух травный оздоравливающий внутрь пущу, а то и так-то кожа да кости – худой и бледный, скоро вторым Кощеем станешь, – а сейчас я аж испугалась: думала, лича увидала.

…Рассказал ей Влад все как было: о своей встрече с Волком, и о беседе со Змеем Горынычем тоже умалчивать не стал. Яга лишь головой покачала.

– Лучше бы ты сразу ко мне летел, а не к Змею, – посетовала она. – А на Волка не серчай. Он не предаст. Тебя особенно. Клык на Кощея имеет, да только у кого из нас такого нет?

– Почему не предаст?..

– Поскольку ровни вы: оба людьми родились, силу оборотническую изведали.

Влад удивленно каркнул.

– Волк говорил, будто к людям не имеет никакого отношения, – заметил он.

– Сейчас не имеет, – согласилась Яга.

– Тогда как же?..

Яга повздыхала некоторое время – Влад не мешал ее размышлениям, – а затем принялась за рассказ.

Глава 3

– Тебе, соколик, выбора ведь не предоставили. Сызмальства ты за Кощея держался, даже когда его рядом не было, а как только на крыло встал, искал встречи с ним вполне целенаправленно, – задумчиво начала Яга. – Я сейчас не стану говорить о том, что сам Бессмертный твой интерес и подогревал, не след старое поминать, вы по поводу этого уже помирились. Но вот у Волка, в отличие от тебя, путь другой имелся. Смертный срок захотел он прожить вместе с людьми в землянке, пусть и убогой, но своей.

Влад передернул плечами. Ему, выросшему в тереме княжеском, точно не понять было подобного. Однако Ягу он перебивать не стал, собственными «умными» мыслями делиться не спешил, а лишь кивнул, чтобы продолжала.

– Времена тогда простые текли, и народ тоже просто жил: никаких тебе заговоров за власть – кто более удачлив да силен, тот и вожак. Очень скоро Волк стал главой общины: справедливость вершил, диких зверей приструнил, в добыче всегда успех имел, а там и семьей обзавелся. Но случилась беда: налетел на поселение черный мор, Моревной в Явь выпущенный, и пусть Кощей быстро его изничтожил. Все племя волчье сгинуло, один только Волк остался. И то лишь благодаря оборотничеству своему: внутренний зверь заразу из крови выгнал.

– А обозлился Волк, конечно же, на Кощея, а не на виновницу!

– Не суди, не дослушав! – разозлилась Яга. – У кого набрался плохого, не подумавши, решать?

– Ни у кого. Прости.

Яга фыркнула, головой покачала.

– Нет, – продолжила рассказ. – Не было в те времена у Кощея обязанности за Явью приглядывать. Много позже он обратил свое внимание на Русь, а тогда лишь на помощь прилетел, когда повалил народ в Навь толпами. Ему ведь это ни к чему.

Влад согласно кивнул.

В Навь приходили умершие, жили в ней так, как вольготно им самим, а затем, когда наставал срок, возвращались в мир живых, пройдя очистительный огонь Вия, стиравший на время память: поскольку не дело новорожденному прошлую жизнь помнить, он иначе ничего нового не узнает и не поймет, отжившим лишь дорожить станет и бесплотные мороки хранить. Когда опять в Навь войдут, припомнят себя полностью, тогда, возможно, многое уразумеют. Сызнова на новом витке Родова колеса уже немного иными окажутся.

Кощей за людьми не следил особо. Лишь с отдельными любимцами вроде богатырей да князей любил поболтать время от времени. Имелся в Нави какой-то странный механизм, которого Влад пока не понял: некоторые души практически сразу в Яви рождались, другие задерживались на десятки, а то и сотни лет. Некоторые же уходили в мир теней или по звездной дороге – неведомо куда.

Кощей как-то обмолвился, будто все от самих душ зависит: чем большему научатся они в Нави, тем больше и в Явь принесут. Недаром именно Кощей Бессмертный слыл чудодеем великим. Накапливались в царстве его различные знания, а живущие в нем впитывали их, словно тряпицы воду.

Однако не все так просто, как виделось со стороны. Не только от душ зависело, когда заново родиться, но и от живущих