Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

Песчанской церкви. Жители начали сильно волноваться. Одна дама подошла к церкви, спросила у меня про положение и сказала дрожащим голосом: «Вы поймите, что если им удастся занять Песчанку и Константиноград даже только на 3 часа, то они наделают здесь столько зла и ужаса, что мы этого в 300 лет не забудем». Я ответил ей, что отступать мы пока совсем не собираемся, так как положение достаточно прочно.

К вечеру я чувствовал некоторое утомление, после 19-часового непрерывного сидения на солнце в душной колокольне, но тем не менее пошел в 12 часов на вечер, который устраивал Кубанский батальон по случаю взятия Царицына. Наконец-то нам удалось проникнуть в это осиное гнездо красных. Три раза наши части подходили в разное время к этому городу, и только 17-го числа сопротивление красных у этого опорного пункта на Волге было сломлено. Мы узнали об этом только сегодня. По официальным сообщениям, там захвачена огромная добыча и больше 2000 пленных. В этом деле работали танки. На вечере, кроме военных, была и частная публика. В городе замечается тревожное настроение.

22.06.1919. С утра красные начали нажимать на наш правый фланг. Тут достаточно курьезный и возмутительный случай получился с офицерской ротой, составленной из местных мобилизованных офицеров. Они попали в небольшой переплет, смешались и побежали. Один ухитрился сойти с ума, а остальные сильно подвержены панике. Все-таки эти застрявшие офицеры — большие трусы, которые в большинстве случаев ничего не стоят. Из 106 человек этой роты к вечеру собрали в городе около 50 человек, остальных не нашли. Всё у нас осталось почти на месте, верстах в 8 от города, а они, бросив вещи, драпанули в город. Пришлось из номеров и батарейных пулеметчиков составить собственную «пехотную цепь» и останавливать красных.

С 4 часов красные начали крыть артиллерийским огнем по Песчанке, а вскоре и по Константинограду. Не особенно весело было смотреть, когда от их снарядов начали загораться дома. К счастью, ветер был очень слабый, а то охватило бы всю левую часть перепуганной Песчанки. Крыли большевики основательно, до позднего вечера. Мы уже снялись и легли спать, а они всё еще продолжали бить в нашем направлении. Опять у них появились бризантные снаряды, всё это рвалось в стороне от батареи, не ближе 50–60 сажень. Два раза шрапнелью закатили по наблюдательному посту около колокольни. Очень эффектно рвались эти «бризантемы» вечером.

Жители в Константинограде спешно начали собираться и разъезжаться. Наш обоз тоже ушел.

23.06.1919. В 2 часа мы встали на свою «работу». Наш взвод двинулся на правый фланг, а 1-й встал на наше место. К 2 часам дня после солидного нашего артиллерийского огня нам удалось сбить красных и самим перейти в наступление. На этот раз офицерская рота, в которой осталось только 40 человек (остальные какие-то прохвосты) наступала и дралась довольно странно: бегали вместе с сестрами милосердия по полю под артиллерийским огнем, не зная куда приткнуться, и спрашивали у меня, куда им лучше пойти, на что я строгим и несколько сердитым голосом отвечал: «Это ваше частное дело». Смешно все-таки на новичков смотреть в бою, но иной раз и возмутить же они могут своим поведением и вопросами. К вечеру Тишинковка, сахарный завод и Мариановка были очищены от красных. В Мариановке один мужик спросил меня: «Какая это ваша партия, — и просил нас идти за Учредительное собрание, — а то нам очень страшно, кабы опять не было бы царя». Публика тут сильно напугана большевиками, которые про нас наговорили им всевозможнейших ужасов и страхов.

24.06.1919. Утром пришло приказание всему отряду вернуться в Константиноград. В Мариановке осталась только сотня Хоперского полка. На нашем участке наступление почему-то пока еще не предполагается.

Когда мы выезжали оттуда, я поблагодарил крестьянина, у которого ночевал, за угощение, он в ответ на это сказал: «Спасибо вам, что нас не били». Основательно вошло им в голову запугивание красных.

Поход обратно был не из приятных. 18 верст нам пришлось тащиться по весьма солидной жаре. Ни кусочка тени, ни единого деревца на этих степных дорогах. На мокрое тело в изобилии садилась пыль. Вчера тоже была солидная жара. Тяжело было наступать, но воображаю, каково было отступать красным. По всему полю они побросали бочки с водой. У нас за вчерашний день тоже были случаи солнечных ударов. Урожай везде в этих краях роскошный. Засеяно очень много полей. В особенности хороши ячмень и пшеница. Вчера я имел полную возможность не спеша обратить внимание на поля.

Левый фланг нашей армии соединился с Крымским корпусом. 17 числа Крым очистился от красных войск. Газеты теперь сплошь покрыты жирным шрифтом о занятии городов и захвате трофеев. При взятии города Балашова нами захвачено 70 орудий. Жаль, что газеты очень редко попадают к нам, благодаря чему при не сплошном фронте совершенно не знаешь, что делается на всех прочих участках фронта.

25.06.1919. Встал поздно. За всё это время привык вставать рано, и часов в 7–8 уже не спится дольше. Хорошо было бы сохранить эту привычку и на то время, когда уйдешь от военной службы. Днем был приглашен на обед к одному петроградскому студенту-путейцу, прапорщику офицерской местной роты. Его жена путешествует вместе с ним в качестве сестры милосердия. Она восхищалась тем спокойствием и, как она говорит, торжественностью, с какой двигалась наша пушка вперед под обстрелом при наступлении на Шинковку. С другой стороны, она возмущалась тем, что 21-го числа устраивался вечер. По-видимому, ей казалось, что раз ее муж 22-го должен был отправиться на позицию, то никто в этот вечер не имел права веселиться. Занятны такие рассуждения, право. Вечером сыграл в преферанс по 3 коп. и заработал за это дело 428 рублей.

26.06.1919. В 3 часа утра нас неожиданно разбудили и сообщили, что начнем сегодня наступать на ст. Карловка. Пришлось опять тянуться 18 верст до Мариановки, а оттуда пройти еще верст 5 к Карловке. Позиции у большевиков тут великолепные. Карловка расположена на высоком бугре, который далеко тянется вправо и влево. Перед бугром река с болотистыми берегами, мосты через которую взорваны. Хуже всего то, что подходить к Карловке приходится по совершенно открытому полю, на котором нет ни одной складочки, ни одного кустика. Скат этого поля обращен к противнику, благодаря чему противник видел наш подход, начиная верст с 9 от Карловки, как на ладони. Двинулись мы на Карловку только потому, что были получены сведения, что там осталось немного большевиков с 2 орудиями и 2 броневиками. Мы