Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

страшно захотелось попасть в Москву или домой, лечь на мягкую, хорошую постель и видеть вокруг себя своих, которые отнеслись бы к моему состоянию с известной заботливостью. Пришлось же проваляться на разостланном на полу ковре и совсем одному. От такой твердой постели, которая меня вполне удовлетворяла в здоровом состоянии, кости еще больше болели и ныли.

1.07.1919. Понедельник. Весь день пролежал в постели. Вечером пошел к частному врачу. Он осмотрел меня, но ничего определенного сказать не мог. Посоветовал мне беречься и прописал какую-то микстуру, которой я не смог достать в Константинограде. При таких условиях мою болезнь придется лечить довольно долго. Когда я хотел заплатить ему за визит, то он мне сказал: «Со своих защитников денег не беру и лечу их с удовольствием». Он всё время удивлялся, что нас так мало, и боялся, что большевики могут снова занять Константиноград, сказав при этом, что, по слухам, красные накапливаются здесь.

2.07.1919. Получили приказ, по которому нашу батарею требуют немедленно, по окончании Полтавской операции, в свой корпус, в свою дивизию. Уже указан путь для дальнейшего нашего наступления. Наш I корпус, как самый старый в Добровольческой армии, получает самое главное направление: Харьков-Курск-Орел-Тула-Москва. Приятно было услышать это сообщение. При одном только слове «Москва» прямо-таки сердце останавливается.

3.07.1919. На нашем участке всё еще нет оживления. Несколько раз в день подымается артиллерийская перестрелка, главным образом между бронепоездами. По сведениям разведки, красные стянули на наш участок значительные силы, которые превышают 30 000 человек, с солидной артиллерией и большим числом конницы.

Вечером опять ходил к тому же врачу. Он выяснил, что тифа у меня нет. Конечно, я с ним разговорился и проболтал часа 2–3. Довольно симпатичный немец. Приглашал меня завтра зайти поболтать. Температура у меня все-таки держится около 38 с лишним, и состояние довольно паршивое.

4.07.1919. Красные наконец зашевелились и раскачались. Они потеснили наше сторожевое конное охранение и заняли Тишинковку и Мариановку снова. Этого и нужно было ожидать вследствие того, что мы всё время, за исключением неудачного похода на Карловку, держались здесь совершенно пассивно. Одно наступление на Константиноград не удалось; теперь они уже в значительно более солидной степени предпринимают второе, причем слева и справа от Кон-града собирают тоже значительные группы. Как видно, наше направление делается одним из наиболее важных, и не дальше как завтра предстоят уже серьезные бои. Сюда подошла гвардия — пехота и артиллерия. Этот факт нас несколько смущает, потому что наши гвардейцы обязательно не удержат того, что им поручено будет оборонять. Таково уж их основное свойство. Не люблю с ними воевать.

Всё последнее время едим очень много сладостей. Дошли в этом отношении до одурения. Кажется уже абсолютно всё посыпано сахаром. На конфетной фабрике нам приготовили из захваченного нами сахара разных конфет, мармеладу, зефир-тянучек, помадок. Целый день подслащиваешь себя всей этой историей. На каждого офицера и солдата вышло по 5 фунтов. Кроме этого, отдельные группы самостоятельно варят себе варенье, разные компоты и другие комбинации.

5.07.1919. В 2 ночи мы уже выехали на позицию, опять на правый участок. Чувствовал себя еще достаточно скверно, температура была 38, но я решил поехать, так как, по моим соображениям, сегодня должен быть здоровый бой.

Против нашего небольшого участка наступал 2-й Золотоношский полк красных с артиллерией и конницей в 1500 всадников. Нас было 2 сотни, 2 наших пушки, и кроме нас правее сотня кавалерии. Красные начали очень энергично наступать, и мы, благодаря этому, попали под приличный огонь и обкладку. Пластуны быстро отошли, так что перед нашими пушками не осталось ни одного человека. Пришлось и нам сняться и отойти на северный край Песчанки. В это время вместо полковника, командовавшего нашим участком, сегодня впервые был назначен капитан Шарай. Он быстро привел пластунов в порядок, и мы почти тотчас же снова перешли в наступление, к вечеру большевики уже бежали. Нам оставалось около 4 верст до Тишинковки. Но в это время разразился страшный ливень. Такого дождя я еще не встречал. Лило как из ведра. Пришлось из-за погоды остановить преследование противника. Видно было, как целые полосы воды падали на землю. Такая история продолжалась все 8–9 верст нашего пути до Константинограда. Я решил, что теперь уже заболею окончательно и схвачу воспаление легких, если не хуже. Всё промокло насквозь: шинель, верхняя рубаха, брюки и всё белье. Из сапог я вылил по полстакана воды, несмотря на то что всё время ехал верхом.

День был в общем неудачный: мы потеряли в бою 3 лошадей, не могли до конца преследовать противника и, кроме того, все буквально промокли. В Константиноград мы вернулись только в 11 с половиной ночи, а вставать завтра снова часов около 2–3. Завтра эта 30 000 группа красных, несомненно, опять произведет сильный нажим на нас.

6.07.1919. Всей батареей мы вышли сегодня налево от Константинограда на то место, где стоял 1-й взвод нашей батареи. Прямо против Кон-града стал батальон осетин с гвардейской батареей, правее были пластуны на нашем вчерашнем участке. Не успели мы встать на позицию, как нас начали основательно обкладывать. Эта обкладка была совсем непонятна, тем более что мы еще не начинали стрелять, а позиция была закрытая. Кто-то высказал предположение, что стрельбу корректируют красным по телефону с нашего тыла, так как снаряды рвались всё время на батарее и даже между орудиями. Такое удовольствие предстояло нам в течение всего дня. Боёк сегодня был солидный. Не умолкая трещали пулеметы и винтовки. Мы выпустили около 600 снарядов. Чувствовал я себя вполне прилично, несмотря на вчерашний дождь. По всем признакам, моя болезнь прошла.

Под вечер бронепоезд красных подошел к нам очень близко и «угощал» нас из-за поворота железной дороги. Наши бронепоезда сегодня как-то очень нерешительно работали. До самой ночи мы не отошли, удержав утреннее положение. Осетины несколько отступили и пострадали в этот день, они обвиняли в этом гвардейскую батарею. Я рассчитывал, что мы будем ночевать на старом месте, и поэтому немало удивился, когда мы начали уходить из города. Оказалось, что наши фланги отошли, и красные переправились уже через реку Берестовую у Лебяжьего на левом фланге и у Берестовеньки на правом. Гвардейцы, охранявшие наши фланги, отошли. Чтобы выйти из этого обхода, нам пришлось отойти верст на 7 к деревне Поповка. Еще вчера ночью группа кавалерии красных прорвалась к ст. Кегичевка и взорвала там мост. Сначала распространился слух, что это сделали жиды, но потом выяснилось, что это кавалерия, которую