Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен

бы повторить свои измерения зимой и обнаружить, что все изменилось, поскольку воздух стал холоднее и, следовательно, более плотным. Чтобы выстроить достоверную теорию, необходимы микрооснования, учитывающие взаимосвязь между давлением и объемом, а также динамику происходящего на микроуровне: отдельные атомы и молекулы летают внутри шара и сталкиваются друг с другом. В итоге вы выявили бы связь между давлением и объемом, которая находится в явной зависимости от температуры. Такая модель была бы работоспособной и в зимнее, и в летнее время. Теории, опирающиеся на микрооснования, учитывающие и изучающие поведение самых мелких участников игры, могут обеспечить правдоподобное описание того, как крупномасштабная макрореальность возникает из микрореальности.

Благодаря критике Лукаса «отсутствие микрооснований» стало считаться серьезным упущением с точки зрения экономистов.

Однако нельзя не сказать, что экономисты на самом деле не использовали микрооснования для получения разумных предположений о поведении людей и их ожиданиях. Развивая свою теорию, Лукас не только указывал на необходимость учитывать микроэкономические обоснования, но и установил их единственно приемлемую форму. Удовлетворяющая его требованиям теория должна была не только моделировать поведение людей (и компаний), но и рационально его планировать на довольно длительный промежуток времени. Как раз отсутствие этой составляющей в вышеупомянутой статье и не понравилось тому экономисту, к которому я обратился за рецензией. Авторы статьи в контексте рассматриваемой темы[220] сделали правдоподобные предположения о человеческом поведении, в частности о том, как управленческие директивы могут перетекать с одного уровня организации на другой, но в ней не было ничего про индивидуальную максимизацию полезности, а это смертный грех.

Конечно, при ближайшем рассмотрении применение микроэкономических обоснований имеет мало общего с попытками сделать теорию более реалистичной. На этот счет вполне определенно высказался в своем комментарии экономист Саймон Рен-Льюис:

Микроэкономические обоснования были бы важны, если бы имелись четкие доказательства их правдивости. Например, если бы была проведена серия экспериментов, демонстрирующих, что люди действуют рационально и принимают исключительно такие решения, которые направлены на максимизацию некоторой измеримой полезности, тогда было бы действительно важно учитывать эти факты при создании макромоделей… Но дело в том, что этому нет никаких доказательств. Микроэкономика не базируется на эмпирических данных, и используемый в микроэкономике подход не имеет особых оснований претендовать на истинность[221].

Другими словами, микрооснования на самом деле не обеспечивают никаких оснований. В действительности они почти наверняка не соответствует реальностям человеческого поведения. С научной точки зрения довольно странно, что макроэкономические теории должны основываться на таких вещах, которые, как мы знаем, не соответствуют действительности. Это чем-то напоминает извращенный «F-твист» Милтона Фридмана.

Экономисты даже с готовностью соглашаются с тем, что теории, базирующиеся на микроэкономических обоснованиях, часто не заботятся о том, насколько их модели соответствуют реальности. Как отмечали экономисты Андреа Пескатори и Саид Заман в эссе, посвященном состоянию макроэкономики:

Структурные модели создаются с использованием основополагающих принципов экономической теории, часто в ущерб способности модели предсказывать значения ключевых макроэкономических показателей, таких как ВВП, цены или уровень занятости. Другими словами, экономисты, которые создают структурные модели, считают, что они больше узнают об экономических процессах, изучая тонкости экономической теории, а не анализируя соответствующие входные данные[222].

Признанные авторитеты в этой области экономики зашли настолько далеко, что принизили роль эмпирических данных в определении качества экономических теорий; куда более важным стало их соответствие концепции рациональных ожиданий. В интервью, данном в 2005 году, Томас Сарджент вспоминал, как Роберт Лукас и Эдвард Прескотт отреагировали на тот факт, что, согласно проведенным эмпирическим исследованиям, их модели не соответствовали реальности. «Я помню, как Боб Лукас и Эд Прескотт в один голос твердили мне, что такие исследования отбраковывают слишком много хороших моделей»[223]. Подобное отношение сохраняется и сегодня. Более того, оно действует и в обратную сторону, когда многие теории, подтвержденные эмпирическими данными, отвергаются потому, что они не укладываются в ортодоксальную концепцию микроэкономических обоснований.

Обсудив сложившуюся ситуацию с другими редакторами Nature, я все же решил проигнорировать полученную критическую рецензию и опубликовал статью, которая, к моей радости, была хорошо принята читателями. С момента публикации она получила около трехсот научных цитирований.

Аутистичная экономика?

Десять лет назад французские аспиранты экономического факультета устроили небольшое восстание против своих профессоров. Вдоволь наслушавшись нереалистичных предположений, на которых было основаны большинство из преподаваемых им теорий, они отказались посещать занятия и написали манифест, в котором обвинили профессоров в преподавании экономической теории, полностью оторванной от реальности. Профессора, естественно, ушли в оборону, и студенты в конечном итоге вынуждены были уступить. Но в результате всей этой заварушки на свет появился новый журнал, получивший название Post-Autistic Economics («Постаутичная экономика») (впоследствии он был переименован в Real World Economics Review («Обзор экономики реального мира»)). Редакционная политика журнала направлена на публикацию экономических исследований, которые представляют собой нечто большее, чем абстрактные математические выкладки.

Если покопаться в деталях моделей рациональных ожиданий, которые в настоящее время многие центральные банки используют для прогнозирования экономических изменений, нетрудно будет понять возмущение студентов. Так, Европейский центральный банк использует для прогнозирования и анализа текущей ситуации в европейской экономике модель, которая, по мнению многих экономистов, является отражением «современной экономической мысли». Эта модель, разработанная экономистами Фрэнком Сметсом и Рафом Уотерсом, относится к классу динамических стохастических моделей общего равновесия (DSGE), и ее базовые уравнения в полной мере соответствуют микрооснованиям рациональных ожиданий. Одно из уравнений данной модели описывает поведение «домохозяйств» – людей, которые работают, получают доходы и тратят деньги. Другое уравнение относится к фирмам, которые продают товары и услуги, нанимают персонал и инвестируют. И в том и в другом уравнении заложено, что поведение людей является результатом сложной оптимизации их функции полезности в будущем.

В Соединенных Штатах Федеральная резервная система в настоящее время использует очень похожую модель, которая также делает акцент на моделирование ожиданий. Согласно описанию, представленному самой ФРС[224], данная модель построена на «широком использовании теории динамической оптимизации с целью определения реакций домохозяйств и фирм на экономические шоки», а ее базовые уравнения для домохозяйств, фирм и финансовых рынков составлены с учетом «экономических теорий оптимизации поведения». Как и в случае с моделью Сметса – Уотерса, используемый ФРС подход предполагает, что ожидания и людей, и фирм абсолютно рациональны и соответствуют экономическим прогнозам. Подобная модель не допускает возможности того, что на большей части территории страны люди будут скупать недвижимость, предполагая, что цены и дальше будут расти, и надеясь на получение огромной прибыли, несмотря на то что экономика на тот момент близка к взрыву.

К