Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен

действующей системе энергию можно передавать в большем количестве туда, где она в данный момент наиболее востребована, и забирать оттуда, где потребность в ней снижена. Однако при использовании такой схемы последствия аварий могут распространяться по сети с такой же легкостью, как и сам электрический ток, что значительно увеличит масштабы бедствия. В 2003 году в штате Огайо повреждение одной из линий электропередач разросшимся деревом вызвало целый каскад аварийных отключений и скачков напряжения на более чем 500 генераторах. В результате число пострадавших составило 50 млн человек, и весь северо-восток США лишился электроэнергии почти на сутки.

Отсюда следует, что проблемы множатся – или, по крайней мере, получают большее распространение, – когда связанные между собой системы или разнородные связи объединяются в одну или несколько сетей. В прошлом году физик Джин Стэнли и его коллеги сравнивали распространение аварий через комбинированные или взаимосвязанные сети, состоящие из нескольких разнородных сетей, к числу которых относятся электросети, системы связи, финансовые сети и так далее, с распространением тех же аварий через более простые сети, состоящие из более или менее похожих элементов. Оказалось, что разнообразие элементов и взаимосвязей между ними обеспечивает дополнительные возможности для распространения возникшего бедствия. Они пришли к выводу, что для таких взаимосвязанных сетей

неисправность, изначально затронувшая лишь малую часть узлов одной сети, может привести к полному разрушению системы, состоящей из нескольких взаимозависимых сетей. Ярким реальным примером возникновения каскада таких нарушений («последовательных отказов») является «блэкаут», отключение электричества, погрузившее в темноту большую часть Италии 28 сентября 2003 года: остановка электроподстанций привела к отключению узлов сети интернет, что в свою очередь вызвало дальнейшие выключения электроподстанций[211].

Все это выглядит немного абстрактно, но подумайте об этих системных нарушениях как о вирусах: чем больше контактов между различными объектами, тем больше возможностей для распространения болезни. То, что описал Бейтс, становится все более вероятным потому, что глобальный мир никогда еще не был настолько взаимозависимым. Рыночный сбой может очень быстро обернуться проблемами для предприятий и отраслей во всех уголках земного шара, что приведет к перебоям с поставками сырья и продовольствия – равно как и к нарушениям в сети коммуникаций, – которые затем бумерангом ударят по финансовым рынкам.

Очевидно, что мышление любого рода в рамках концепции равновесия мало чем может помочь при изучении влияния положительной обратной связи и цепных реакций, возникающих в сетях взаимозависимых объектов. Не помогает оно и в определении корректив, которые следовало бы внести в устройство рынка, чтобы избежать возникновения описанных проблем. Для получения наиболее полного представления о сущности данного явления мы должны детально разобраться в том, какие ответные реакции могут возникнуть со стороны участников сети и как они могут взаимодействовать друг с другом. Как станет ясно из содержания главы 10, для этого почти наверняка потребуются создание и использование масштабных компьютерных моделей, позволяющих воссоздать и исследовать динамику всей системы.

В настоящее время ничего подобного не существует, и индустрия высокочастотного трейдинга при поддержке новых технологий и риторики апологетов экономики равновесия развивается невиданными ранее темпами. Я должен подчеркнуть, что вышесказанное, разумеется, не означает, что высокочастотный трейдинг – это зло или что рынки вели себя лучше в «старые добрые времена» до появления на них компьютеров. Напротив, в те времена было меньше конкуренции между традиционными участниками рынка, которые взимали со своих клиентов огромные суммы комиссионных. Преимущества сужения спредов между ценами покупки-продажи вполне реальны, и новые технологии могут принести немалую пользу. Но их разумное использование должно быть основано на чем-то значительно большем, чем слепая вера в «невидимую руку», которая якобы приводит в действие рыночные механизмы.

Сложности, связанные с развитием технологии

В 1986 году Сару Брирли, которому тогда было пять лет, потерял своего старшего брата, вместе с которым он убирался в поездах, проходивших через их деревню, расположенную в далекой индийской провинции. Как-то раз, устав от тяжелой работы, Сару заснул. Проснувшись и не сумев найти брата, он в конце концов оказался в поезде, который через 14 часов доставил его в знаменитые трущобы Калькутты. Так Сару превратился в бездомного нищего, обитающего в одном из самых захолустных мест на Земле.

В конце своих мытарств он оказался в детском приюте, где его нашла и усыновила австралийская семейная пара. Сару переехал на Тасманию, где и прошло все его детство.

Сару не мог даже вспомнить название деревни, где жила его индийская семья. Но в 2011 году он открыл для себя компьютерное приложение Google Earth и с его помощью стал систематически исследовать карту Индии. Он умножил время, которое провел в пути, – около четырнадцати часов – на среднюю скорость индийских поездов и определил примерно то расстояние, которое он преодолел: 1200 км. Он очертил на карте круг радиусом в 1200 км с центром в Калькутте и вскоре обнаружил то, что давно искал: деревню Хандва. «Увидев это название, – рассказывал он, – я увеличил изображение и понял, что нашел то, что искал. Я обнаружил даже водопад, рядом с которым играл, когда был совсем маленьким».

Не прошло и года, как Сару увидел свою мать после 25 лет разлуки[212].

Современные технологии – это удивительная вещь, и постоянное расширение их возможностей убеждает многих людей в том, что человечество всегда сможет найти способ для решения любой проблемы. Если бы не существовало картографического приложения Google, Сару Брирли так никогда и не смог бы найти свою мать. Однако технологии могут не только решать проблемы, но и создавать их, и некоторые антропологи задаются вопросом, действительно ли мы правильно представляем себе степень нашего собственного влияния на окружающий мир. Антрополог Сандер ван дер Леу из Университета Аризоны утверждает, что существует фундаментальное несоответствие между нашим представлением о том, как мы влияем на мир вокруг нас, и фактическими изменениями, которые мы производим в этом мире, прежде всего посредством новых технологий:

Независимо от того, насколько тщательно прорабатываются последствия вмешательства человека в окружающую среду, его результат никогда не совпадает с ожиданиями. Мне кажется, это связано с тем, что воздействие любого человека на окружающую среду изменяет ее на таком количестве различных уровней, которое не поддается нашему восприятию просто потому, что масштабы окружающего нас мира значительно превосходят возможности человеческого разума… То, как мы преобразуем мир, в котором живем, оказывает краткосрочный эффект, но и воздействует на долгосрочную динамику, направляя ее по неизвестному пути с неизвестными заранее последствиями, которые могут проявиться в виде долгосрочных проблем, имеющих свойство накапливаться[213].

Таким образом, полагает