Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен

Данное утверждение в равной степени относится и к влиянию технологий и инноваций на нашу экономическую и финансовую среду обитания, в том числе на функционирование рынков. Незатихающие увещевания сторонников экономики равновесия уже давно породили в нашем обществе самоуспокоенность и уверенность в том, что рынок сам разберется с любыми проблемами. Однако данное представление основывается исключительно на голой вере.

Отказываясь от рассмотрения вопросов устойчивости, теория рыночного равновесия становится фрагментарной. Представьте себе теорию функционирования ядерных реакторов, которая доказала существование равновесной самоподдерживающейся ядерной реакции, позволяющей производить энергию наиболее экономичным из всех возможных способов. Представьте также, что авторы этой теории утверждают, что работа реальных реакторов может быть приближена к этому идеальному состоянию различными способами, при помощи специальной топливной смеси например, но при этом физики-теоретики не имеют понятия, будет ли состояние реактора оставаться стабильным и безопасным, или же использование данной технологии повысит вероятность возникновения взрыва. В этом случае использование атомной энергии будет происходить по принципу «как Бог даст».

Именно такая ситуация наблюдается в современной экономике финансов. И многое указывает на то, что одной только веры оказывается недостаточно. «Квантовый кризис» ярко продемонстрировал, как избыточный уровень левериджа при том, что он подталкивает рынки к эффективности, отчасти способствуя снижению ценовой волатильности, делает рынки более склонными к обвальным падениям. Кроме того, слишком многие производные инструменты – путем создания на их основе тесных сетевых взаимозависимостей – также могут привести рынки в нестабильное состояние. Взрывной рост на рынке производных финансовых инструментов начался за десять лет до кризиса. Если в 1998 году кредитно-дефолтные свопы практически отсутствовали, то десять лет спустя рыночная стоимость этих инструментов уже превышала 3 трлн долл., что сыграло огромную роль в раздувании ценового «пузыря» на рынке жилой недвижимости. Не удивительно, что в итоге это привело к финансовому коллапсу.

Сегодня мы видим, что инновационный высокочастотный трейдинг ведет нас к нирване новой дорогой; на этот раз эффективность достигается за счет увеличения скорости и простоты заключения сделок, а также через повышение рыночной ликвидности. Однако, как мы увидели, создаваемая ликвидность, по крайней мере в некоторых случаях, оказывается просто иллюзией, и в итоге рынки становятся менее стабильными, чем раньше. Следуя этим путем, мы почти ничего не знаем об опасностях, которые могут нас подстерегать. Отчасти такое положение дел объясняется наличием фундаментального несоответствия, о котором говорит Сандер ван дер Леу, но главным образом обусловлено тем, что мы не предприняли практически никаких серьезных усилий, чтобы разобраться в сущности рыночной неустойчивости и ее движущих сил – положительных обратных связей.

Технологии – это замечательно, но лишь до тех пор, пока они не начинают создавать проблем больше, чем решать. Финансы – это не просто игра. Пол Уилмотт, конечно, был прав, когда говорил, что «покупка акций исторически основывалась на определении долгосрочной ценности, что подразумевало проведение вами исследований, направленных на поиски компании, имеющей хорошие перспективы. Возможно, она выпускает понравившуюся вам продукцию или управляется сильной командой менеджеров. Однако все чаще такое внимание к фундаментальной стоимости акций признаётся неуместным. Теперь на рынке соревнуются машины, которые играют в игры с реальными предприятиями и реальными людьми»[214].

Альтернатива, конечно, состоит в том, чтобы не просто играть и надеяться на получение желаемого результата, а упорно трудиться, чтобы узнать все возможные пути, которыми технологии могут привести к появлению неприятных сюрпризов. Если высокочастотный трейдинг является причиной рыночной нестабильности, решение этой проблемы может быть чисто техническим: можно изменить правила игры таким образом, чтобы ликвидность не исчезала с рынка в тот момент, когда она там более всего необходима. Экономисты, как заметил Жан-Филипп Бушо, не привыкли мыслить подобным образом. «Они склонны считать, что рынки не нуждаются в стабилизации, поскольку они устойчивы по определению».

Глава 9

Сумерки Богов

Вполне возможно, что программы, по которым последние лет тридцать обучают студентов экономических специальностей англо-американских университетов, отодвигают на неопределенный срок серьезные исследования экономического поведения. В результате мы теряем и драгоценное время, и другие ресурсы… Большинство основных макроэкономических теоретических инноваций, начиная с 1970 года… соотносятся лишь сами с собой и направлены вовнутрь, в лучшем случае лишь незначительно отклоняясь от генеральной линии.

Уильям Буйтер, главный экономист Citi group

Мы пытаемся как можно быстрее доказать собственную неправоту, поскольку только таким образом мы можем добиться прогресса.

Ричард Фейнман

Теория является созидательным двигателем науки. Она расцветает, когда имеет дело с новыми предположениями и догадками. Тем не менее в любой практической науке чрезмерное увлечение теорией недопустимо; любая теория должна проходить экспериментальную проверку. В отрыве от реальности теория позволяет слишком легко выдать желаемое за действительное, а красивая идея может не иметь никакого практического воплощения. К сожалению, определенная степень оторванности от реальности была свойственна многим ведущим деятелям неоклассической экономики.

На протяжении нескольких десятилетий Гэри Беккер из Чикагского университета применял идею рациональной оптимизации практически ко всем социальным явлениям, от криминальных преступлений до физической зависимости от алкоголя или наркотиков. Большинство из нас считает трясущегося в подворотне наркомана лицом, застрявшим в ловушке разрушительной поведенческой обратной связи, оказавшимся в этой ситуации в результате нежелательного взаимодействия вызывающих привыкание веществ с химией мозга, эмоциями и так далее. Но Беккер видит в этом и нечто другое. С его точки зрения, наркоман раз за разом совершает рациональный выбор, который направлен на максимизацию ожидаемой им полезности. Экономист Гордон Уинстон описал, как Беккер определяет процесс «рационального привыкания». «Человек … садится и первым делом анализирует будущие доходы, развитие производственных технологий, функцию инвестиции/вещества, вызывающие зависимость, а также потребительские предпочтения на период продолжительности своей жизни t, максимизирует дисконтированную стоимость ожидаемой им полезности и в итоге решает стать наркоманом. Именно в этом случае он получит наибольшее удовлетворение от жизни»[215].

Иными словами, рациональные наркоманы осознанно выбирают для себя зависимость от наркотика, потому что в ходе тщательно проведенного исследования они приходят к обоснованному выводу о том, что такая жизнь – лучшая из всех для них доступных. Невероятно, но эта теория приобрела довольно значительное влияние. Ежегодный индекс цитирования оригинального труда Беккера, опубликованного в 1988 году, неуклонно возрастает примерно на 50 единиц, причем почти в половине случаев цитирование происходит в таких научных областях, как злоупотребление психоактивными веществами, психиатрия, право и психология. Вы могли бы подумать, что столь значительное влияние работа Беккера получила благодаря тому, что в ней приведено множество эмпирических данных, указывающих