Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен

сожалению, и учет микроэкономических обоснований не привел к сколько-нибудь заметным успехам в области экономических предсказаний. За последние несколько десятилетий ни один годовой прогноз изменения показателя ВВП США не смог предвидеть любую из случившихся рецессий. Как правило, сделанные прогнозы завышали темпы роста в периоды экономического спада и недооценивали его в периоды восстановления; другими словами, эти модели прогнозировали усиление наблюдаемых на тот момент тенденций и игнорировали любые изменения. Аналогично, прогнозы Министерства финансов Великобритании на протяжении 25 лет до 1996 года имели средний показатель погрешности предсказаний на уровне 1,45 % ВВП, что выглядит особенно удручающе, если учесть, что сам показатель роста ВВП изменялся в среднем на 2,10 % в год. Примерно такие же результаты были получены и в других странах Европы. Общий вывод: погрешность прогнозов оказалась слишком большой по сравнению с фактическими данными, к тому же большинство точных прогнозов было сделано в условиях относительной экономической стабильности. Соответственно, применяемые экономические модели не способны с приемлемой степенью точности предсказывать какие-либо изменения[225].

Экономист Пол Ормерод в обзоре, посвященном успехам в экономическом прогнозировании, сделал следующий вывод: «По научным стандартам точность краткосрочных экономических прогнозов оставляет желать лучшего и в течение долгого времени не проявляет никаких признаков улучшения».

Сказанное справедливо и в отношении способности упомянутых моделей предвидеть важные события, включая исторические крахи и рецессии. Ни одна из моделей даже близко не подошла к предсказанию кризиса 2008 года. Иными словами, эти модели обещали солнечную погоду в тот самый момент, когда за окном начиналась сильнейшая буря[226].

Собственно говоря, во всем этом нет ничего удивительного, поскольку данные модели даже и не пытаются приводить достоверные объяснения – скорее, они настроены дать соответствующие оправдания.

Наиболее значительным своим достижением создатели динамических стохастических моделей общего равновесия считают то обстоятельство, что их модели воспроизводят определенные статистические черты колебаний показателя ВВП, в частности наличие долговременной памяти, позволяющей по текущим изменениям судить о вероятных изменениях в будущем. Однако к этому утверждению следует относиться скептически, возможно, даже с изрядной долей скепсиса. Речь идет о том, что простые и правдоподобные предположения закладываются в модель, и на выходе обнаруживается нечто, собранное воедино и соответствующее реальности; такой подход может привести нас к пониманию основных причин реальных событий. Возьмите нужные ингредиенты, поставьте в печь, и вы получите пирог.

Однако, на самом деле, DSGE-модели делают нечто совершенно иное. Они объясняют сложную динамику показателя ВВП и других экономических временных рядов тем, что все участники системы осуществляют оптимизацию полезности, а также исходят из предположения, что экономика испытывает череду потрясений, вызванных технологическими факторами, индивидуальными предпочтениями и политическими решениями. Поэтому, чтобы на выходе получить похожий на правду результат, они должны предполагать, что динамика этих внешних потрясений также обладает долговременной памятью. Данный подход больше напоминает следующий рецепт получения итогового результата: возьмите пирог, поставьте его в печь, достаньте из печи все тот же пирог. Вуаля!

В 2009 году на встрече с экономистами в Лондонской школе экономики королева Англии, к восторгу журналистов, поинтересовалась, почему экономисты не сумели предвидеть финансовый кризис или, по крайней мере, не предупредили мир о вероятности его наступления. Вопрос, безусловно, разумный и справедливый. Очевидно, что ответ на него кроется в том, что излюбленные экономистами модели настолько зациклены на своих микрооснованиях, что они пренебрегают другими факторами, имеющими не менее серьезное влияние на человеческое поведение. Финансовые инновации и кредиты выходят из-под контроля? На рынке жилья надувается огромный «пузырь»? О чем вы говорите?! Ничто из этого просто не существует в мире рациональных ожиданий, на которых строятся DSGE-модели. Чтобы «объяснить» кризис (постфактум, конечно же), создателям DSGE-моделей пришлось прибегнуть к сумасшедшим предположениям, которые даже им самим казались малоправдоподобными. Как признал в 2010 году один из разработчиков DSGE-моделей, Нараян Кочерлакота:

Большинство макроэкономических моделей предполагают наличие ежеквартальных сдвигов технологических границ, происходящих в той или иной форме (обычно прогрессивных, хотя и не всегда). Некоторые модели допускают коллективное воздействие на желание людей работать. Другие модели предусматривают снижение нормы основного капитала (чтобы сгенерировать повышенную волатильность цен на активы). На мой взгляд, все эти коллективные воздействия на предпочтения и технологии являются бездоказательными. Почему, например, все вдруг захотели меньше работать в четвертом квартале 2009 года?[227]

Для получения результатов, приближенных к реальности, этим экономистам пришлось бы допустить наличие поведения, несвойственного их рационально мыслящим агентам. Но что хорошего может быть в системе, которая заставляет вас пойти на такие шаги? Как можно от актеров, которые нереалистично выглядят и герои которых оказываются в невероятных ситуациях, ожидать правдоподобной игры? Было бы гораздо лучше начать все с чистого листа и забыть о революции рациональных ожиданий. Идея микрооснований немного напоминает асфиксию; звучит красиво, но лишь до тех пор, пока вы не узнаете, что подразумевает под собой данный термин. Вместе с тем применение аутентичных и правдоподобных микроэкономических обоснований действительно является хорошей идеей.

На самом деле люди далеко не великие или даже просто не очень хорошие оптимизаторы. Зато нам свойственно социальное поведение. Наши ожидания очень важны, но они часто обусловлены не тщательным анализом возможных политических решений, а согласованностью с ожиданиями других людей. Учет сегодняшних рациональных ожиданий связан с тысячами проблем, но, возможно, хуже всего то, что в рассматриваемых моделях все участники действуют самостоятельно, то есть возможность влияния на их решения со стороны других участников игнорируется. Фактически разработчики таких моделей исходят из того, что, когда все вокруг начинают скупать недвижимость, это никак не влияет на ваше решение сделать то же самое. Учет социального влияния в таких моделях отсутствует. При наличии такого подхода не удивительно, что популярные модели не смогли предсказать даже возможность наступления финансового кризиса.

Стадный инстинкт

В начале 2000-х годов профессор Алекс Пентланд входил в состав группы, которая по инициативе Массачусетского технологического института занималась созданием дочерних научных лабораторий в зарубежных странах, прежде всего в Индии. По словам Пентланда, события развивались не по плану. «В нашу группу входили некоторые из самых ярких и влиятельных людей в мире, – вспоминает он, – однако результат нашей работы оказался катастрофическим. Мы принимали решения, которые оказывались совершенно нелепыми. Проходило два дня, и вы хватались за голову: “Как я мог с этим согласиться?“ На это можно было пойти, только полностью выключив мозг». Как и большинство ученых, Пентланд при принятии решений ориентируется на рациональное мышление. Но этот неудачный опыт работы группы внес сумятицу в его представления. Размышляя о случившемся, он пришел к выводу, что лидеры группы, безусловно очень