Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов

Цзин смертельно побледнел. Обильный пот выступил на лбу.

— Глава… я… я лишь подумал, что…

— Что ты подумал? — перебил его Сун Ляньчжоу, и показательно медленно подошёл ближе. — Что жизнь членов клана Сун стоит… меди?

Слуга задрожал от нахлынувшего страха.

— Я… я хотел сохранить средства… Мальчишка — всего лишь сирота…

Слова прозвучали как приговор. Сун Ляньчжоу смотрел на него сверху вниз.

— Ты решил, — медленно произнёс он, — что можешь распоряжаться честью клана?

Цзин ударился лбом о пол.

— Пощадите! Я верну всё! С процентами! Я…

— Дело не в серебре.

Голос главы стал ледяным.

— Ты опозорил меня.

Он выпрямился.

— Из-за твоей жадности мальчишка, которого я мог сделать союзником, теперь считает наш клан мелочным и лживым.

Он повернулся к стражникам у входа.

— Лишить его должности. Конфисковать имущество. Передать младшей ветви клана, чьи старейшины пострадали — пусть его семья отработает долг на их землях.

Подобное решение было хуже тюрьмы. Работа на окраинных землях — тяжёлый труд, почти изгнание. Цзин взвыл, но его уже поднимали под руки.

— Глава! Милость! Я…

— Уведите.

Двери закрылись. Сун Ляньчжоу остался один. Теперь картина стала яснее. Мальчишка спас людей. Получил жалкую россыпь меди. Ушёл молча. И, возможно, решил больше не связываться с кланом Ли. Если он действительно нашёл древний артефакт… Если он знает, что происходит в лесу… То он уже понимает свою ценность. А значит, к нему могли прийти другие. И предложить то, чего не предложил он сам. Не серебро. А уважение. Сун Ляньчжоу медленно вдохнул.

— Найти его… — тихо произнёс он в пустоту. Но теперь это был уже не просто приказ. Это была необходимость. Потому что, если мальчишка действительно понял, что клан Ли отнёсся к нему как к мусору… То вернуть его доверие будет куда сложнее, чем найти его след. Когда стражники уже почти вывели Цзина, Сун Ляньчжоу резко остановил их.

— Подождите.

Слуга вскинул голову, в глазах вспыхнула надежда. Но надежда быстро угасла. Глава клана смотрел не на него — а сквозь него. Внутри кипело не просто раздражение. Это было чувство, что кто-то грязными руками коснулся самой ткани его власти. Он медленно произнёс:

— Отвести его на конюшню. Пусть будет наказан публично. Чтобы каждый слуга, каждый управляющий, каждый стражник видел, чем заканчивается своеволие.

Стражники молча поклонились. Цзина повели прочь, его шаги гулко отдавались по каменному полу. Сун Ляньчжоу не пошёл смотреть. Ему не нужно было зрелище. Ему нужно было, чтобы слух разошёлся быстрее ветра. Власть держится не только на силе, но и на страхе перед нарушением приказа. Но даже когда двери закрылись, ярость не исчезла. Он подошёл к столу, сжал край деревянной карты так, что под пальцами заскрипела лакированная поверхность.

— Глупец… — тихо произнёс он.

Слуга думал о серебре. Он думал о выгоде. Но не понял главного. Это не была плата за услугу. Это была инвестиция. Возможность. Мост. А он — одним движением — этот мост сжёг.

Сун Ляньчжоу вновь прокрутил в памяти слова старых охотников. Одна только одежда этого странного паренька должна была сразу привлечь его внимание. Добротная ткань. Пусть поношенная, но явно сшитая не крестьянской иглой. Ровные швы. Подкладка, укреплённая в плечах. Это явно была не одежда какого-то беспризорника. Это была одежда человека, который когда-то принадлежал к дому, где знали цену качеству. И если мальчишка действительно происходит из какой-то семьи… Пусть даже не великой. Но уважаемой. Тогда подобное оскорбление может выйти правящей семье клана Сун боком. Особенно если за ним стоит родословная, о которой пока никто не знает. Он начал рассуждать хладнокровно, шаг за шагом. Если парень — отпрыск упавшего рода, скрывающийся в лесах — он может искать покровителя. Если он ученик странствующего мастера — за ним может стоять сила, о которой никто не подозревает. Если он обладает знанием культивации… Тогда всё становится опаснее. Пятнадцать-шестнадцать лет. Сила, позволяющая носить артефакт невообразимого веса. Хладнокровие. Ориентация в Древнем лесу на уровне опытного следопыта. Это не случайность. Даже среди младших учеников культиваторов Дао Цзы подобное встречается редко.

— Если он уже ступил на путь культивации… — тихо пробормотал Сун Ляньчжоу.

Тогда принуждение действительно станет ошибкой. Молодой культиватор, униженный и загнанный, — это будущий враг. И, вполне возможно, весьма могущественный. А враги, выросшие из личной обиды, опаснее всего. Он слишком хорошо знал истории провинции. Сколько кланов исчезло, потому что однажды пренебрегли каким-нибудь «ничтожным» юношей.

Из-за крепких стен резиденции, именно оттуда, где располагалась конюшня, донёсся отдалённый звук удара. Сун Ляньчжоу даже не моргнул. Он уже думал о другом. О провинции. О клане Чжао. О семье Му. О том, как быстро распространяются слухи. Провал охоты. Собрание духовных зверей в одном месте. Поиск мальчишки с тяжёлым посохом. Даже если они ещё не понимают всей картины — из вредности, из соперничества, они вмешаются. Не потому, что им нужен этот юноша. А потому что он может быть нужен клану Сун. И тогда начнётся игра. Перехватить. Подкупить. Увести. Или просто спрятать — чтобы лишить Ли преимущества.

Сун Ляньчжоу медленно сел. Ярость постепенно превращалась в расчёт.

— Значит, действовать нужно иначе… — произнёс он. Не искать силой. Не хватать. А опередить. Найти первым. И предложить не деньги. А то, чего он не предложил тогда. Уважение. Выбор. Защиту. И, возможно… извинение. Слово, которое редко произносит глава великого клана. Но если цена вопроса — будущее баланса сил в Древнем лесу… То гордость — роскошь.

Сун Ляньчжоу поднял взгляд к тёмному небу за окном. Где-то там, среди крыш и теней, шёл своей дорогой мальчишка с тяжёлым посохом. И, возможно, уже чувствовал, что за ним начинают охотиться. Но теперь это была не охота на зверя. Это была охота за возможностью. И проиграть её клан Сун не имел права.

Когда из конюшенного двора донеслись более частые глухие крики и треск разрываемой ткани, по всей резиденции клана Сун словно прошёл холодный ветер. Слуги не переглядывались. Не шептались. Не обсуждали. Они просто двигались — быстро, чётко, стараясь не стать следующими. Ведь ярость главы была не вспышкой. Это была буря, которую каждый почувствовал кожей. И потому распоряжения, отданные им о поиске мальчишки, исполнялись с лихорадочной поспешностью.

В архивной комнате уже разворачивали старые списки с маршрутами торговых караванов. Переписчики, едва освещённые масляными лампами, перелистывали свитки, скрипя кистями