Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов

— Тогда проверить одиночек. Лесников. Травников. Бродячих торговцев. Даже нищих.

Глава клана остановился перед командиром городской стражи.

— И главное — узнать, не интересовался ли им кто-то ещё.

Взгляд его стал холодным.

— Если клан Чжао или Му уже задали те же вопросы — я должен знать об этом раньше, чем солнце взойдёт.

Стражник низко поклонился.

— Будет исполнено.

Затем Сун Ляньчжоу повернулся к связному почтовых ячеек.

— В письмах не упоминать ни лес, ни зверей. Только описание. И награду.

— Какую сумму назначить, глава?

На мгновение Сун Ляньчжоу замолчал. И вспомнил тот день. Он действительно пытался откупиться. Бросил кошель серебра — щедрый по меркам простолюдина. Мальчишка тогда с какой-то брезгливостью притронулся к нему. И даже смотрел с каким-то странным выражением на лице. И сказал:

— Я не просил платы.

Эти слова сейчас резанули память острее любого упрёка.

— Награда… — медленно произнёс глава клана, — пусть будет достаточной, чтобы люди начали искать. Но не настолько большой, чтобы вызвать ажиотаж.

Он прищурился.

— И добавить… клан Сун желает предложить мальчику своё покровительство.

Слуги обменялись быстрыми взглядами. Покровительство. Это уже не просто поиск. Это было практически полноценное приглашение. Когда распоряжения были розданы, зал опустел. И Сун Ляньчжоу остался один. Он подошёл к столу, на котором лежала карта окрестностей города. Его палец медленно скользил по границе Древнего леса. Пятнадцать-шестнадцать лет. Худой. Но достаточно сильный, чтобы носить предмет, который не могут поднять два старых охотника. Достаточно опытный, чтобы провести людей через зону контроля и охоты как минимум трёх духовных зверей, не встретив ни одного. И достаточно спокойный, чтобы не испугаться главы клана. Это уже не просто сирота. Это либо ученик скрытого мастера. Либо… нечто иное. Сун Ляньчжоу медленно выдохнул. Если этот мальчишка действительно знает, почему Горная обезьяна, Гигантский питон и Древесный тигр оказались в одном месте… Если он понимает, что происходит в глубине леса… Тогда его знания — могут быть опаснее любого духовного ядра. Так как они могут дать возможность получить не одно, и не два ядра духовных зверей. И теперь самое важное было в том, что им было необходимо найти его раньше других. Пока кто-то из врагов не догадался начать задавать те же вопросы. Пока сам мальчишка не решил, что клан Сун может быть просто недостоин его доверия. И впервые за долгие годы Сун Ляньчжоу почувствовал не просто беспокойство. А лёгкое, неприятное ощущение, что инициатива ускользает из его рук. И что в этой партии, возможно, ход делает не он. А тот самый тихий мальчишка с тяжёлым посохом.

Ночь уже опустилась на резиденцию, но покой в ней так и не воцарился. Сун Ляньчжоу — глава семьи Сун в этом городе, именуемый по старой традиции — стоял у раскрытого окна, когда за спиной его донёсся едва различимый шёпот. Не слова даже. Интонация. Та самая осторожная, натянутая, когда люди говорят о том, о чём говорить не следует. Но он не обернулся сразу. Лишь только прислушался.

— … я тебе говорю, он тогда половину монет заменил…

— Тише ты… если услышат…

— Да кто сейчас вспомнит? Мальчишка всё равно исчез…

При этих словах сердце главы клана не ускорилось. Оно, наоборот, стало тяжёлым и медленным. Устало вздохнув, он повернулся. Двое младших слуг у колонны побледнели так быстро, будто их окатили ледяной водой.

— Повторите… — спокойно сказал он. — Что вы там только что сказали? Ну!

И в этой спокойности было больше угрозы, чем в любом крике. Один из слуг рухнул на колени сразу.

— Г-глава… мы не имели…

— Что именно, и кто заменил? — голос главы клана оставался всё таким же ровным. Но тут и второй слуга задрожал от прилива волны всепоглощающего страха.

— Монеты… Серебряные монеты, что вы приказали выдать тому мальчику… Старший слуга Цзин… он… он сказал, что пацану и меди достаточно… что давать такому ублюдку чистое серебро — просто расточительство…

Слова повисли в воздухе. Сун Ляньчжоу медленно закрыл глаза. Он вспомнил тот кошель. Тяжёлый. Он лично передал его распорядителю Цзину.

— Полный вес. — тогда сказал он. — И без торга.

Теперь же…

— Сколько? — спросил он.

— П-половину, глава… Остальное он… оставил себе…

На мгновение в зале стало так тихо, что слышно было, как где-то капает вода из водосборника. А затем воздух будто стал плотнее. Аура главы клана едва заметно колыхнулась. Не вспыхнула — нет. Но стала холодной. Тяжёлой. Двое слуг задрожали, словно стояли посреди зимнего ветра.

Это было не просто воровство. Это было унижение. Он — глава клана Сун — приказал заплатить серебром. Его слово — закон. А какой-то слуга, пусть и старший, посмел изменить его приказ. Посмел решить, что знает лучше. Посмел поставить своё жадное рассуждение выше воли главы.

Но хуже всего было другое. Мальчишка. Если он получил медь вместо серебра… Если понял, что его «отблагодарили» жалкой россыпью медяков… То как он воспринял это? Как оскорбление… Как подачку… Как презрение…

Сун Ляньчжоу сжал пальцы. Двое старейшин охотников — члены клана Ли, пусть и из младших ветвей. Их жизни — это честь клана. За подобное спасение действительно следовало платить золотом. По паре монет за каждого — и никто бы не посмел сказать, что это чрезмерно. Но он был раздражён. Он был занят. Он счёл мальчишку досадной помехой. И позволил мелкому человеку осквернить его решение. Это уже была его ошибка. Но слуга… Слуга перешёл границу.

— Позвать Цзина. — произнёс он. И в этот момент его голос был опасно тих. Очень тих. Старший слуга явился быстро. Он был уверен в себе — до тех пор, пока не увидел выражение лица главы. И не почувствовал давление.

— Глава… вы звали?

— Я передавал тебе кошель серебра. Перед походом… — сказал Сун Ляньчжоу. — А потом приказал отдать его тому самому мальчишке…

— Да, глава.

— Ты выдал его? Полностью?

Пауза длилась долю секунды. Но для опытного интригана, каким был глава клана, этой доли достаточно, чтобы увидеть ложь ещё до того, как она оформится в словах.

— Конечно, глава…

Аура Сун Ляньчжоу сдвинулась. Лёгкий импульс ци ударил в грудь слуги. Не смертельно. Но достаточно, чтобы тот рухнул на колени, захлебнувшись воздухом.

—