Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

В непосредственной близости от Степного Баджея – военного и политического центра красных южнее железной дороги – стоял долгое время штаб командующего белогвардейскими войсками генерала Афанасьева на ст. Клюквенная, а затем штаб чехословацкого полка на ст. Камарчага. И тот и другой штабы прикрывались со стороны Степного Баджея только разведывательными отрядами и дружинами самоохраны. То были вызывающие, нахальные действия интервентов и белых, на которые, к сожалению, Щетинкин и Кравченко никак не реагировали: нет документов, что красные хотя бы один раз пытались совершить лихой, истинно партизанский ночной налет на упомянутые штабы, захватить и уничтожить их или хотя бы спугнуть и заставить убраться подальше и тем нарушить и затруднить управление войсками всего прилегающего к магистрали обширного района.

Нельзя, конечно, сказать, что руководители Степно-Баджейской республики не занимались военными вопросами. «Освобожденная территория, – сказано по этому поводу в «Истории Гражданской войны в СССР», – была превращена в военный лагерь, где все было подчинено интересам вооруженной борьбы. Создавались новые партизанские формирования, возводились оборонительные сооружения, наводились мосты, строились паромы… Кустарным способом изготовляли порох… делали патроны и ремонтировали оружие».[408]

Бесспорно, речь идет о нужной и важной работе. Без нее войска Щетинкина и Кравченко не могли ни существовать, ни сражаться. Дальнейший ход событий показал, что и в этом вопросе были допущены серьезные просчеты и ненужные излишества: фортификационные и строительные работы никакой роли не сыграли при защите республики, а центр «военного лагеря» – село Степной Баджей – был сдан без боя; не оказали красные серьезного сопротивления также на подступах к нему. Но дело не в этом.

Военное руководство красных, видимо, недопонимало, что центр тяжести борьбы лежит не в пассивной обороне занимаемой территории, а в активных действиях и что все усилия должны быть направлены прежде всего на разгром и изгнание врагов. В этом основа всех просчетов восставших, в том числе переоценка своих сил и тактических условий местности и недооценка сил противника. Не было у красных опытных штабов и специалистов, которые были бы в состоянии с помощью агентурной разведки расшифровать планы противника, попытаться координировать действия с тасеевцами, держать инициативу в своих руках и все время наносить врагу удары, срывая его планы.

Мы вынуждены подвергнуть руководителей Степно-Баджейского фронта суровой критике потому, что они не использовали все предоставленные им обстановкой (и пятью месяцами относительного затишья прежде всего) возможности, чтобы энергичными действиями против Сибирской железнодорожной магистрали сорвать, во всяком случае, дезорганизовать ее работу и тем самым оказать ощутимую помощь Красной армии в решающем 1919 г.

Вторым из основных применявшихся красными способов борьбы в тылу врагов были так называемые «кочующие фронты». Состоял способ в том, что на известных направлениях, по которым вели наступление войска противника, красные пытались преградить им путь, встречали их активными действиями, которые, однако, как правило, не выходили за пределы пути движения войск и занятых ими населенных пунктов. Широкие маневренные действия красных отрядов на флангах противника встречались редко. Очень редкими были операции окружения отдельных отрядов врага на марше, нанесения им сокрушительных ударов с тыла с одновременной демонстрацией (для отвлечения внимания и сил) с фронта или на флангах.

Выполняя операцию прочесывания известного района или же занятия определенных населенных пунктов, белогвардейские войска двигались, как правило, отдельными колоннами, по рубежам, согласовывая свои действия во времени и по направлениям. Система марш-маневров белых и была основной причиной появления упомянутых «кочующих фронтов». Не сумев сковать противника и не выдержав натиска его, действующий в данном районе красный отряд легко и умело уходил из-под ударов. Обычно уход сводился к отступлению в сторону своей базы или же в сторону от предполагаемого или намечающегося пути наступления противника. Почти совершенно не практиковался в таких случаях прием – расступиться и пропустить врага вперед, а самому в это время двинуться не назад, а вперед, то есть в тыл наступающей колонне противника, заставить его менять фронт или даже направление наступления. Сказанным не исчерпывается, конечно, все разнообразие приемов и возможностей оперативного маневрирования для партизанских отрядов. Приходится констатировать, что использовались возможности эти слабо по причинам, о которых сказано дальше.

Последний из наиболее часто и широко применявшихся типичных способов действия красных – набеги-налеты на отдельные небольшие гарнизоны врага, засады и налеты на находящиеся на марше небольшие отряды войск, перехват обозов и тому подобные действия, имеющие ограниченное тактическое значение.

Длительное время основной формой организации повстанцев и партизан был отряд. Численность и внутренняя структура отряда не подвергались регулированию в соответствии с какой-либо научно разработанной и обоснованной теорией организации партизанских и повстанческих войск в прежних войнах. Все зависело от наличия людей, вооружения, опыта и знаний его организатора-командира. Объективные условия обстановки (территория – район его формирования и действий, отношение местного населения, материальная база для существования, расположение и силы противника, характер его действий и т. д.) играли при этом часто решающую роль.[409]

В самом начале движения все казалось очень просто, и в создании импровизированных отрядов было найдено наиболее подходящее решение возникавших тактических, оперативных и административно-хозяйственных задач. Но по мере роста численности бойцов и расширения районов действий неотложной и важнейшей задачей дня становились выработка и принятие определенных общих организационных принципов.

В июле 1919 г., когда Красная армия Восточного фронта, освободив Урал, подошла к границам Сибири, Центральный Комитет РКП (б) принял по вопросу о сибирских партизанах следующие решения:

1) в протоколе Оргбюро ЦК от 18 июля 1919 г. записано: «Предложить Сибирскому бюро оказывать отрядам материальную помощь через сибирские партийные организации. Вопрос о директивах для партизанских отрядов переносится в Политбюро»;

2) в протоколе состоявшегося 19 июля 1919 г. объединенного заседания Политического и Организационного бюро ЦК записано: «…а) в области финансовой поддержки утвердить постановление Оргбюро; б) постановить и довести до сведения партизанских отрядов Сибири, что сибирские партизанские отряды должны немедленно установить между собою постоянную связь, координировать свои действия и переход к централизованному командованию; поручить политработникам Восточного фронта выработать тезисы обращения Совнаркома к партизанам Сибири с целью установления связи с местными политическими организациями о координации военных действий, с тем чтобы заранее приняты были меры обезвреживания отрицательных сторон партизанщины».[410]

Указания ЦК стали осуществляться партизанами Сибири с августа 1919 г. Но реорганизация оказалась весьма сложным, длительным и, мы бы сказали, болезненно протекавшим процессом, продолжавшимся вплоть до января 1920 г., когда в результате освобождения Сибири победоносно наступавшей Красной армией войска повстанцев и партизан были расформированы.

На примере крестьянской народной Красной армии Алтайской губернии наиболее легко и наглядно проследить отдельные моменты реорганизации и установить, что