Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

«Согласно постановлению командного состава армии от 7 октября 1919 г., – говорится в приказе главкома партизан от 9 октября, – вся наша армия сводится в корпус с разделением на две дивизии. Все отряды сводятся в полки». По ряду признаков новая войсковая организация повстанцев-партизан напоминала структуру старой армии, что дало повод некоторым советским авторам не только писать о партизанских армиях, но также утверждать, что созданы армии эти были «на принципах строительства регулярной Красной армии».[412]

Утверждение необоснованное, в чем легко убедиться на следующих примерах. Красная армия комплектовалась строго по классовому принципу в порядке мобилизации. Повстанческие и партизанские отряды возникали в районе боевых действий, когда командир-организатор сам подбирал себе бойцов из добровольцев. В редких случаях проведения мобилизаций явке подлежали все, кроме активных врагов, чем подчеркивался всенародный характер борьбы, когда от тягот войны никто не должен быть освобожден.

В Красной армии весь без исключения командный состав назначался по приказам сверху. Комплектование его шло в основном за счет двух источников: а) мобилизованных специалистов старой армии и б) краскомов, т. е. лиц, получивших военную подготовку в советских военно-учебных заведениях или на курсах. Основной костяк командного состава красных отрядов в тылу врагов состоял из тех, кто сам создавал отряды. Господствовал принцип выборности, причем решающее значение имели не теоретическая подготовленность и не бывшие чины и звания, а проявленные данным лицом на деле организаторские и командирские способности, его популярность среди бойцов и т. д. Правом выбора, а также смещения обладали в зависимости от обстановки в одних случаях общие собрания бойцов отрядов и т. д., а в других – съезды представителей повстанцев-партизан, выборные штабы.

Комиссары имелись в красных отрядах в тылу Колчака лишь в виде исключения, и сплошь да рядом они не были членами РКП(б), что объясняется в основном малочисленностью подпольных большевистских партийных организаций и многими другими, условиями обстановки.

Такими же редкими исключениями были в повстанческих и партизанских отрядах партийные организации большевиков и органы для ведения политической агитационно-пропагандистской работы. Не было в красных отрядах, как правило, и таких важнейших органов, как военные трибуналы, особые отделы, несущие наравне с институтом комиссаров и политическими отделами ответственность за поддержание высоких боевых качеств полков и соединений Красной армии.

Таким образом, если говорить только об отмеченных выше основных «китах», на которых зиждилось строительство Красной армии, то приходится констатировать, что ничего похожего в деле создания красных отрядов в тылу врагов не было. Все это не могло не сказаться на морально-политическом состоянии, а следовательно, и на боеспособности частей красных.

К сказанному следует добавить, что и в отношении структуры повстанческие и партизанские войска ничем не напоминали (кроме одних названий) войска Красной армии. Основной оперативно-тактической единицей так и остался до конца отряд. Штабы имелись лишь в виде зачатков оперативных ячеек, игравших к тому же фактически роль канцелярий при командирах-единоначальниках.

Все отмеченные недостатки в деле создания повстанческих и партизанских отрядов были обусловлены труднейшими условиями борьбы, и прежде всего отсутствием на месте опытных людей, отсутствием помощи со стороны руководства Красной армии путем посылки опытных красных командиров, политработников, уставов, положений и т. д.

Все эти вопросы истории повстанческого и партизанского движения в тылу Колчака требуют специального исследования, но и приведенных примеров более чем достаточно, чтобы убедиться в необоснованности упомянутых выше попыток утверждать, что красные партизанские «армии» – это такие же регулярные красные армии, но только по ту сторону фронта.

В составе войск Е. Мамонтова было большое число конных. Из них приказано было создать кавалерийские полки численностью не более 1 тыс. человек каждый, с разбивкой на эскадроны-сотни по 100 человек. По существу, речь идет о той же пехоте, посаженной на лошадей, так как из-за громадного недостатка холодного оружия, седел и недостаточной кавалерийской выучки партизанская кавалерия не выполняла кавалерийских задач, кроме разведки.

Основная масса бойцов не могла быть снабжена современным огнестрельным оружием, не хватало даже охотничьих ружей, дробовиков и т. д. В силу этого одним из важных (по его удельному весу) видов «оружия» были изготовлявшиеся деревенскими кузнецами самодельные пики. Нет, конечно, надобности доказывать, что «пикари» (как их тогда называли) в столкновениях с хорошо вооруженными регулярными войсками противника не могли играть видной роли, как бы самоотверженно и храбро они ни дрались.

Периодически объявлялись мобилизации и призывы, производились новые формирования, были созданы своего рода резервные батальоны для обучения призванных и подкрепления действующих частей маршевыми командами-ротами. К сожалению, документы о мобилизациях и призывах не дают никаких подробностей, как они проводились. Можно лишь установить, что явке подлежали все способные носить оружие. Собственно говоря, речь шла о всенародном ополчении, когда ни уклоняться от явки, ни дезертировать было невозможно и в то же время разрушались аполитичность и колебания середняка.

Основной, главнейшей особенностью в организации борьбы было создание большого количества штабов. Речь идет не о штабах полков, отрядов, дивизий и т. д., а о наличии на всей подвластной территории целой сети своего рода политических «опорных пунктов». Под названием «Военно-революционные штабы» (ВРШ) был создан крепкий и надежный костяк для всей системы сопротивления трудящихся масс интервентам и белым. В ряде районов созданные местные руководящие центры носили название «Военно-революционные комитеты» (ВРК), но это не меняло их функций и задач. Кроме волостных и сельских ВРШ и ВРК имелись районные, а в качестве исполнительного аппарата их были избраны в селах комиссары. Изыскание оружия, прием добровольцев, проведение мобилизаций, формирование отрядов, установление караулов, ведение дальней разведки разъездами и агентами – таковы вкратце наиболее важные выполнявшиеся ими задачи, не говоря о работе по обеспечению спокойствия и порядка в районе, сбора продовольствия для войск и т. д.

Военно-революционные штабы, возглавляемые единым главным Военно-революционным штабом губернии, составляли широко развитую единую сеть опорных пунктов борющегося против врагов трудового народа. Созданная этим путем территориальная система сопротивления была, с одной стороны, продуктом революционного творчества широких масс борющегося за свободу и независимость народа, – с другой, в ней проявлялось умелое применение на месте большевиками-подпольщиками ленинских организационных принципов работы большевиков в массах и руководства ими.

Широкое распространение получили штабы еще одного вида. Мы имеем в виду штабы, создававшиеся для руководства военными действиями на определенных направлениях, в районе определенных населенных пунктов. Возникали такого рода штабы по мере надобности быстро и легко и так же быстро и легко исчезали, когда надобность в них отпадала. Фактически то не были, конечно, штабы в чисто военном понимании термина. Пожалуй, вернее их надо было называть не штабами, а командными пунктами участка, района и т. д., но этот термин в документах не встречается.

Такого рода штабов в полосе вооруженных столкновений было создано (в особенности в первое время) великое