Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

документе, – чрезвычайно грозное. Фронт обезлюдел… Тюмень накануне оставления. Есть попытки формировать добровольческие отряды, но на пути все то же катастрофическое отсутствие обмундирования и оружия. Если этого не будет – нужно или переходить снова на партизанскую борьбу, или признать, что все погибло. Здесь убеждены, что оставление правительством Омска – гибель его и всего. Должно быть обращение от всего правительства ко всем с откровенным признанием наивысшей угрозы… Должен заявить: почти вся наша агитационная работа – жалкий лепет и хождение вокруг да около событий…»[423]

Приведенный документ не единственный, показывающий катастрофическое положение белых на фронте против нашей 3‐й армии. Вот еще несколько фактов. Когда части Боткинской дивизии остановились на короткий отдых в Тагильском заводе, они были внезапно атакованы рабочими этого и двух соседних заводов: только жалким остаткам белогвардейцев удалось вырваться и спастись бегством. В районе г. Туринск, Ирбит, т. е. в тылу 1‐й белогвардейской армии, действовали красные повстанческие отряды, совершая налеты и сея панику. Все дороги и пути загружены беженцами. Только за десять суток прошло их через Тюмень около 160 тыс. «Положение их отчаянное, и они страшно мешают войскам».[424]

Нет, конечно, оснований не верить подлинным белогвардейским документам, и прежде всего шифровке Пепеляева. Приходится говорить лишь о другом, а именно о том, что сведения об истинном положении в армии противника и ее тыла, видимо, не были известны командарму Меженинову и его штабу. Он ничего не говорит о действиях красных повстанцев и о том, что уральские рабочие по собственной инициативе сами громят отступающих белых. Недооценивает он также усилия противника выиграть время для организации отпора. Иначе ведь трудно понять, почему командарм добивается разрешения остановить наступление сперва на семь дней, а потом просит разрешить ему еще семь дней «приводить армию в порядок», не ставя даже вопросов о преследовании противника передовыми частями.[425]

Некоторые из предложений Пепеляева тут же проводились в жизнь. Это относится прежде всего ко всякого рода агитационным материалам и выступлениям. Интерес представляет приказ Колчака от 17 июля, в котором сам верховный пытается объяснить причины развала в армии. Главными причинами ослабления фронта Колчак объявил: 1) переутомление и усталость от долгих непрерывных боев; 2) «недостаточно хорошая, иногда преступно-небрежная постановка дела удовлетворения всеми видами довольствия, бесхозяйственность, незаботливость разного рода начальников, не принимающих экстренных мер к налаживанию всего хозяйственного аппарата; 3) неподготовленность большинства офицеров, отдаленных от солдат и часто не понимающих, как надо держать себя, как подойти к солдату и наиболее плодотворно и государственно работать; 4) сильная агитация и пропаганда большевиков и эсеров; 5) малая осведомленность, малая сопротивляемость агитационной работе большевиков». Добавив еще несколько лживых фраз о положении в Советской республике, о положении в Красной армии, Колчак закончил приказ призывом к «неутомимой, дружной, планомерной работе для скорейшего оздоровления армии и искоренения всех изложенных причин ее временного ослабления».[426]

Нет, конечно, надобности приказ комментировать – содержание его говорит само за себя. Авторы его достаточно верно определили и откровенно признают: а) что прежний лозунг Колчака – «армия вне политики» – был ошибочным и что агитации большевиков противопоставлять нечего; б) что солдатская масса, с одной стороны, и офицерский корпус армии – с другой, – противостоящие социальные силы с антагонистическими интересами и устремлениями и что одними приказами солдат не завоюешь, а надо еще уметь «подойти к ним», а этого как раз нет; в) что нужно оздоровление армии, нужен перелом в ее настроении и обеспечении всем необходимым.

В поисках надежной живой силы для пополнения армии колчаковское правительство пыталось развить добровольческое движение, достигнув некоторых успехов. При содействии духовенства было создано несколько добровольческих отрядов старообрядцев общей численностью около 1 тыс. человек. Мусульманское духовенство и буржуазные националисты набрали отряды татар, киргизов и башкир. Специальным законом правительства предусматривалось предоставление добровольцам больших льгот. Повторно проводившиеся мобилизации давали еще десятки тысяч солдат.[427]

Факты эти показывают, что после потери Приволжья и Приуралья в распоряжении Колчака находился еще крепкий военный и гражданский аппарат, пытавшийся сохранить власть Верховного в тылу, но удавалось это с каждым днем все труднее, особенно со вступлением Красной армии в Сибирь.

Начавшееся в мае 1919 г. движение красных в Славгородском уезде вскоре перекинулось в соседние уезды. Со стороны белых действовали команды милиции и небольшие части войск. Согласованности между ними не было, чем умело пользовались партизаны, кочуя из района в район в зависимости от обстановки. Но большого развития борьба в Алтайской губернии ни в мае, ни в июне не получила. Не отмечается серьезных столкновений и в июле 1919 г. Продолжались нападения мелких отрядов на милицию, лесничества, волостные и сельские власти и т. д. Об освобождении Красной армией Урала и разгроме колчаковцев в Челябинском сражении руководители повстанческого и партизанского движения узнали, видимо, лишь тогда, когда об этом появились сообщения в газетах и стали прибывать беженцы. Как-никак фронт был еще за добрую тысячу километров от основных повстанческих и партизанских очагов Западной Сибири.

Но уже в августе отмечается ряд важных событий, свидетельствующих о росте активности красных. Начавшееся 2 августа 1919 г. в одном из богатых и крупных сел – Зимино (Барнаульского уезда) – восстание крестьян в течение первых же дней охватило большое число населенных пунктов в обширном районе между р. Обь и Алтайской железной дорогой и распространилось к югу в горы Алтая. В ходе восстания красными были заняты ст. Топчиха и Алейская (центр хлеботорговли). В это же время отряд И.В. Громова занял уездный город Камень (15 тыс. жителей), удержать который партизанам не удалось ввиду прибытия из Новониколаевска польских частей. В с. Усть-Мосиха 13–14 августа произошло восстание крестьян. К восставшим (около 500 человек) присоединились два соседних села – Куликово и Макарово. 15 августа повстанцы с боем заняли ст. Черепаново (40 км южнее Новониколаевска), но под давлением поляков вынуждены были отступить. Крестьянские восстания и бои с карательными отрядами происходили с 18 по 28 августа в ряде мест губернии. В крупных селах (Усть-Чарыш, Михайловское, Огни, Коробейниково, Ново-Абинское, Камышинка, Сибирячиха, Малый и Большой Бащелак), а также на Чуйском тракте в с. Черта, Теньга и Ябаган восставшими были созданы боевые отряды.

Начиная с 5 августа 1919 г. оперативные сводки 5‐й Красной армии, наступавшей вдоль железной дороги Челябинск – Курган, отмечают, что противник поспешно отходит на восток, прикрываясь арьергардами. Причина была не только в том, что по оперативным соображениям продолжать борьбу за район Челябинска становилось для белых невозможным и бесцельным. Основная причина гораздо глубже: белогвардейские армии потеряли на время способность к сопротивлению. Чтобы привести в порядок и пополнить потрепанные дивизии и полки, нужно было время. Но как раз этого и не давали белым советские войска. Продолжая энергичное преследование, части 5‐й армии уже 18 августа подошли к Тоболу. Попытки противника задержать красных на