Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

архивных документов показывает, что враги не имели твердого плана ведения вооруженной борьбы против повстанцев и партизан. За исключением двух указанных выше основных театров военных действий (Енисейский и Алтайский) во всех остальных районах Сибири борьбу вело министерство внутренних дел. В его распоряжении были относительно слабые силы: а) милиция; б) лесная стража; в) отдельные отряды милиции особого назначения; г) железнодорожные войска; д) приисковая милиция; е) казачья милиция; ж) созданные кое-где дружины самоохраны. Стремление белых добиться сразу, одновременно и везде решительных успехов, действуя слабыми и малоорганизованными силами, давало обратные результаты: малочисленные карательные отряды становились (в большинстве случаев) легкой добычей повстанцев и партизан, а это поднимало дух восставших, увеличивало их ряды и подрывало авторитет белой власти.

Лишь периодически на помощь перечисленным силам направлялись войска. Борьба, что шла между военными и гражданскими властями белых, резко отрицательно сказывалась на успешности действий против красных. Зверства и жестокости интервентов и белогвардейцев отражали в известной степени их бессилие. Оно было не только результатом общей нехватки сил, но в не меньшей степени результатом отсутствия продуманного и умело проводимого общего военно-политического плана ведения войны.

В этих вопросах проявилась полнейшая несостоятельность интервентов и белогвардейцев, применявших в борьбе с повстанцами и партизанами в тылу своем (краткости ради примем условно термин «внутренние фронты») те же принципы стратегии сокрушения, что ими применялись на внешних против Красной армии фронтах, причем они строго придерживались в этом деле опыта последней, большой войны 1914–1917 гг. Практически со стороны врагов все свелось к тем же старым формам создания и использования войск: наступление (с целью уничтожения живой силы красных, прочесывания определенных районов), занятие – захват определенных районов и пунктов, их временная оккупация и оборона и т. д. Красные противопоставляли этой изжившей себя в условиях борьбы в тылу и малоэффективной стратегии сокрушения другие, более гибкие формы вооруженной борьбы: измор, борьба на истощение и дезорганизацию тыла. Самым важным в последней было не стремление во что бы то ни стало уничтожить живую силу противника, а стремление лишить его источников сил и средств.

Но было бы грубой ошибкой представлять себе повстанческое и партизанское движение в Сибири как нечто монолитное по классовому составу и единое по социально-экономическим и политическим устремлениям и целям всех его участников. Оно не могло быть таковым ни по указанным в предыдущих главах книги условиям и причинам своего возникновения, ни по условиям и путям своего развития. Характер и эффективность партизанского движения во многом зависели от того, кто это движение возглавлял, политически направлял и руководил им. В этом вопросе главным противником подпольных большевистских организаций были эсеры. Одновременно шла, принимавшая временами острые формы, борьба внутри самих повстанческих и партизанских масс. Слишком сильна была еще в массе крестьянского населения Сибири мелкобуржуазная стихия, сказывалась оторванность края от Советской республики в течение полутора с лишним лет, давала себя знать тяжелая общая обстановка нашествия иностранных захватчиков и кровавого террора белогвардейцев. Особо широкий размах и остроту приняла борьба за овладение движением повстанцев и партизан зимою 1919/20 г., когда кроме эсеров и кулаков, вернее в союзе с ними, выступали быстро перекрасившиеся колчаковцы, вступавшие в повстанческие и партизанские «полки» и «дивизии» и в одиночку и целыми группами, даже ротами и батальонами. Затаенной целью этих «друзей народа» было сделать все, чтобы, используя политическую неопытность и темноту народных масс, вызвать вооруженные столкновения повстанцев-партизан с частями Красной армии, попытаться превратить Сибирь еще надолго в арену вооруженной борьбы и тем самым дать повод империалистам Антанты возобновить с новой силой интервенцию собственными армиями.

Подробное освещение этого вопроса выходит за рамки нашего исследования, но один факт осветить вкратце необходимо. Речь идет о внутренней борьбе среди руководства повстанческо-партизанским движением в районе действий так называемой армии Е. Мамонтова. Острые формы приняла здесь борьба после избрания в сентябре 1919 г. на съезде в с. Леньки областного комитета Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов Западной Сибири (сокращенно по терминологии того времени – Облаком) во главе с большевиком П.К. Голиковым. Сохранившиеся решения Облакома отмечают распространяемые провокационные слухи о намерениях командования партизанских отрядов распустить Облаком и «убрать его членов».

Основным вопросом, вокруг которого шла борьба между Облакомом и высшим командованием партизан, был вопрос о военных действиях. Облаком вполне обоснованно требовал держать его в курсе дела в части ведения операций и своевременно сообщать ему предположения и планы на будущее. Командование в лице комкоров, их штабов и так называемого «главного штаба» требование это не выполняло, доказывая, что Облакому делать в этом вопросе нечего. Объективно говоря, позицию командования понять нетрудно. Никаких планов или далекоидущих расчетов на предстоящие операции у него и не было. Само ничего не имея, оно и дать ничего не могло, но почему-то не считало нужным заявить об этом прямо и открыто Облакому как высшему избранному органу власти. Иногда, конечно, возникали у главного командования партизан кое-какие соображения – как действовать в ближайшие недели. Но в условиях почти полного отсутствия технической связи, организованных штабов, опытных командиров и т. д. осуществить решения было чрезвычайно трудно, иногда просто невозможно. В известной степени «повинны» в этом колчаковцы.

Недостаток войск вынуждал колчаковцев концентрировать силы в виде гарнизонов в городах, крупных населенных пунктах и на железной дороге, реже в селах и деревнях в глубинке. Периодически предпринимавшиеся белыми карательные экспедиции вглубь уездов предвидеть партизанское высшее командование не было, конечно, в состоянии. Между тем именно борьба с такого рода экспедициями колчаковцев составляла основное содержание военных действий партизанских войск.

Рассматривая вопрос о морально-политическом состоянии партизанских частей, нельзя забывать исключительно тяжелые условия, в которых они создавались и действовали. Можно сказать, что три четверти территории юга Западной Сибири не имели в течение полутора лет твердой власти. И если партизанщина в худшем понимании слова не получила здесь за указанное время развития и не превратилась в сибирскую махновщину или григорьевщину, то это должно быть прежде всего отнесено к историческим заслугам подпольных большевистских организаций.

Революционным военным советом 5‐й армии совместно с Сибревкомом принимался целый ряд партийно-политических и организационных мер для ликвидации отрицательных явлений среди красных повстанческо-партизанских масс.[417]

Основное внимание уделялось политической обработке солдатской массы и командного состава. При инспекции пехоты в Барнауле было создано отделение политического отдела армии с включением в состав его в качестве агитаторов и лекторов 20 членов местной организации РКП(б). Ежедневно два часа читались лекции и проводились беседы на темы: Красная армия, земельная политика Советской власти, продовольственная политика Советов, Конституция Советской республики, социальное обеспечение в Советской России, государство и церковь и другие интересовавшие партизан вопросы. Была развернута большая работа по ликвидации безграмотности, создано и отправлено в