Попаданец - Григорий Грошев

С трудом Бесстужев с ним распрощался. Ушёл к дальним павильонам. Там ставили экспериментальные плёнки. Публика была соответствующей.

— Господин Валаванов, — спросил Григорий у известного в узких кругах режиссёра с греческим именем Алексис. Он уже показал очередную спорную картину в самом дальнем павильоне, а теперь — угощал гостей водкой с салом. — Как бы вы иначе назвали холливудские блокбастеры?

— Я-то? — скромно переспросил кинодел, слегка захмелевший. Непослушной рукой он поправил очки. — Холливудские⁈ Да вот хотя бы так…

И выдал настолько неприличное слово, что Бесстужев сконфузился. А толпа почитателей Валаванова аплодировала. Алексис имел самый странный источник — блуждающий. Он стал заметен антимагу лишь на третью беседу. Потом источник мог исчезать и не сиять месяцами. Это не было уникальным случаем: скорее, редким. Стать магом при подобных способностях невозможно.

— Мда-с, — вздохнул антимаг. — За такое слово императрица меня точно не похвалит… И даже Нихалков может отругать.

Обойдя все павильоны, Григорий пришёл к выводу: Россия совершенно отличается от СГА. Только там, в этой стране эмигрантов, могло появиться такое яркое слово — блокбастер. И воплотиться в добрую сотню фильмов, до которых кинематографу Российской империи ещё далеко. Это надо признать. Сильнее всего на фестивале Григория впечатлила картина «Кладбище домашних животных».

В те годы на весь мир звучал автор романов — Стивен Король (или Кинг, ежели не переводить фамилию). Примечательно, что громкое имя не было псевдонимом. Так автора звали в самом деле! Ежели бы имя было Ричард, то игра слов была бы ещё веселее. Григорий всерьёз подозревал, что таинственный писатель знаком с магией не понаслышке. Ибо колдовские практики в его трудах были описаны с пугающей точностью.

— Воскрешение мертвецов — опасное знание, — говорил Григорий Матушке, Екатерине Третьей, буквально несколько недель тому назад, отчитываясь о несчастной Ксении. — Ибо оно возвращает не тех, и не туда, и не к тем…

Или взять другую ленту мирового масштаба — «Назад в будущее». О гипотетических перемещениях между мирами и эпохами писали видные антимаги прошлого. Недавно Григорию удалось убедиться на собственном опыте, что такие путешествия — не выдумка. А ведь поначалу Бесстужев считал, что карты над ним насмехаются!

Именно его дар чтения будущего позволял России двигаться вперёд — так считал Григорий. Но так же считала и Матушка. Сколько раз он выручал императорскую семью! Сколько раз духи предупреждали об опасности!

— Попаданец, попаданец, — бурчал под нос антимаг. — Ты японец? Ты китаец?

С чувством юмора у него было отвратительно. Правда, сам Бесстужев об этом даже не подозревал. Странное дело: когда ты верховный жрец ордена, все смеются над твоими шутками. Никаких шансов прозреть. Попытка умертвить Семёна молотом была своеобразным юмором.

— Ежели он так приглянулся Валуну, — размышлял Григорий накануне. — Пусть найдёт способ его спасти.

К камню Бесстужев относился потребительски. Никакого преклонения. Никакого подобострастия. Скорее, зависть. Одного прикосновения булыжника было достаточно, чтобы ускорить восстановление источника. Откуда взялся Валун, кто его открыл — неизвестно.

— Ничего, — думал антимаг. — Вне пределов Камня всякий колдун уязвим…

Про себя Григорий решил, что пришельца надлежит приручить. Одомашнить. Сделать его послушным и безвольным исполнителем его приказов. Карты кричали о том, что Империи угрожает опасность. Смутно Бесстужев понимал, с чем это связано. Пустошь. Если они умели обращаться к ней, отчего другие колдуны не могли?

Они тащили сюда дивов. Страшных и непредсказуемых созданий. Одна лишь мысль об этих существах испортила Григорию настроение. Надо бы расспросить у Семёна, как он нырял в Пустошь. Позже. Когда пришелец станет послушным. По его замыслу, года обучения должно было с лихвой хватить, чтобы полностью перевоспитать попаданца. Сделать его сильным магом и послушным исполнителем.

— До чего же редкий дар! — чмокал Григорий. — Он станет моим лучшим учеником, моим братом. Вместе мы восстановим баланс…

Бесстужеву не терпелось завершить этот день и обратиться к картам. У него было два таланта: перевоплощение и взгляд в будущее. Его ментальным маскам позавидовал бы любой костюмер Холливуда. Никто, никто не мог узнать Григория в образе. Менялось не только лицо, но и мимика, речь, искажался рост.

А карты? Никто не мог прочитать знаки с такой же фантастической точностью. Никто и никогда. За годы блуждания по полю предсказаний Бесстужев научился подмечать мельчайшие нюансы. Императрица всё не ехала, и по этому поводу показ ключевой картины вечера откладывался.

В тот год вся Россия, да и значительная часть мира, засматривалась странными работами режиссёра Андри Турковского. Откуда такая фамилия — никто не знал, но своим лицом кинодел не был похож на османа. Глубокие глаза, пристальный взгляд… Своим антимагическим чутьём Григорий чувствовал: жить творцу оставалось недолго.

— Хоть бы до её приезда дотянул, — бормотал Бесстужев.

Несмотря на проблемы со здоровьем, Андри кружками пил кофе и пачками курил сигареты. Вокруг него собралась стайка юных актрис, что тщательно изображали интерес к картине. Турковский оставался спокоен. Он собирался презентовать свой фильм — «Пустошь». О таинственном месте, где не действуют законы физики…

— Знал бы он, что собою представляет настоящая Пустошь, — бурчал Григорий. — Попробовал бы он сразиться с тварями.

Пошёл одиннадцатый час. Екатерины всё не было, да и её ближайший советник, господин Галунов, пропал. Графа Григорий на дух не переносил. Прощелыга, вороватый прохвост, удивительным образом — фаворит Её Величества. И что она углядела в этом посмешище? этой пародии на аристократа? Появился брат. Лицо его было обеспокоенным и озадаченным. Редчайшее явление.

— Скверные новости, магистр, — вздохнул Барс.

— Насколько скверные? — строго спросил Бесстужев.

— Наш инопришеленец — всё, — пробубнил антимаг. — Исчез. Ничего не осталось. Только роба. А ещё он с собою и этого беднягу Тимофея уволок.

— Нищеброда? — уточнил Григорий.

— Да.

— Я не думаю, что они исчезли… — сказал антимаг Её Величества. — Славно, что я не посвятил в перипетии Матушку… Пусть история нашего Семёна пока держится в тайне. Строгой тайне.

— А ежели он появится? — спросил Барс.

— Умертвить, — бросил Григорий. — Серебряною пулей.

— Но Валун! — прошептал Барс. — Валун выбрал…

— Это всего лишь камень, — вздохнул Бесстужев. — Есть и другие. Рисковать нельзя, брат.

— Слушаюсь, — кивнул антимаг.

Раздались звуки фанфар. Прибыла императрица. Григорий вздохнул: этот вечер скоро закончится. А наша книга — уже.

Глава 56