Тень против света. - Сира Грин

Я захлебнулась от собственного возмущения и… осеклась. В голове воцарилась звенящая пустота. Я лихорадочно перебирала воспоминания, пытаясь выудить хоть одну отчётливую угрозу расправой, но память подло буксовала. Ведь было же!Точно было… лет шесть назад? Или пять?

— Ну как, освежила хронологию? — его улыбка стала ещё более хитрой, торжествующей, как у кота, загнавшего мышь в угол.

— Это ничего не меняет! — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как проигрываю этот раунд. — Я не стану твоим другом. Ни при каких обстоятельствах.

— Ну, не другом, так не другом, — он сократил расстояние между нами до минимума. Его пальцы коснулись моего подбородка, властно, но осторожно заставляя поднять голову. — Нашим отношениям можно будет подобрать иное определение. И, признаться, этот вариант импонирует мне куда больше.

Хитрая ухмылка мгновенно сменилась самодовольным, почти хищным оскалом. В этот миг мне отчаянно, до зуда в костяшках, захотелось врезать ему. Вряд ли бы это остудило его пыл, но мне определенно стало бы легче дышать.

— Серьезно? Полагаешь, твои дешёвые уловки на меня подействуют? — я не отстранилась. Напротив, я пошла в контратаку: накрыла его ладонь своей и, вызывающе глядя в самую глубь его зрачков, медленно прижалась щекой к его тёплой коже. — Ты ведь в курсе, Идо, что твой типаж совершенно не в моем вкусе? Мне всегда нравились утончённые голубоглазые блондины.

Наглая, беспардонная ложь. Блондинов я терпеть не могла…

— Боги, Нита, — он приглушенно фыркнул, не скрывая искренней иронии. — У тебя совершенно прискорбное отсутствие вкуса. Но ничего. Я готов это великодушно вытерпеть. Поверь, моё лицо тебе ещё не просто приглянется — ты начнешь искать его в каждой толпе, задыхаясь от ожидания.

— Мне и характер твой не по душе, — парировала я, вкладывая в голос всю оставшуюся твёрдость, чтобы не выдать предательскую дрожь.

— Не спорю, — он усмехнулся, и в этой усмешке было больше подлинности, чем во всех его высокопарных геройских речах прошлого. — Характер у меня далеко не сахарный. Но тебе просто нужно время, чтобы узнать меня настоящего, без доспехов и масок. Признай… ты ведь уже привыкла ко мне. Я ведь больше не кажусь тебе настолько уж невыносимым? Скажи, я прав?

Его ладонь, всё еще горячая и настойчивая, мягко, но уверенно притянула меня ближе.

— Ты, оказывается, безнадёжно наивен, Идо, — я отстранилась лишь для того, чтобы медленно обойти стол и встать к нему почти вплотную, бросая молчаливый вызов. — Но ты ведь всё-таки Герой. А героям, как известно, толпа прощает любые причуды и безумства.

В его глазах вспыхнуло нечто опасно-довольное. Это не было прямолинейное торжество победителя — скорее азарт расчётливого хищника, который наконец нащупал слабое место в броне жертвы и теперь не намерен разжимать хватку.

— Значит, прощают… — протянул он негромко, почти лениво, смакуя каждое слово, будто пробовал истину на вкус. — Хорошо. Я это обязательно запомню.

— Но знаешь, чего тебе точно никогда не простят? — я тяжело выдохнула и наконец опустилась на свое место, чувствуя, как накопленная за день эмоциональная перегрузка наваливается на плечи свинцовым, неподъемным грузом. — Меня.

Я устало провела ладонью по лицу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в единое целое.

— Ты вообще осознаешь масштаб последствий? Если ты действительно открыто встанешь на мою сторону… тебя в тот же миг низвергнут. Твой сияющий пьедестал рухнет, разбившись вдребезги.

Я всё ещё отчаянно, почти до хрипоты в душе пыталась его вразумить. Отговорить. Оттолкнуть как можно дальше — обратно в ту стерильную, безопасную зону, где он останется «чистым» и глубоко уважаемым магом. Мне не нужна была его дружба. И он сам мне был не нужен… по крайней мере, я из последних сил заставляла себя верить в эту ложь.

— Я не хочу, чтобы это разрушение случилось по моей вине, — продолжила я уже тише, не поднимая взгляда от своих рук, всё ещё исчерченных синими росчерками его яростной магии. — Я не хочу снова слышать весь этот яд, эти проклятия в свой адрес, но к ним я привыкла, я давно срослась со своим клеймом изгоя. Но я не желаю, чтобы в этих грязных пересудах хоть раз упомянули твоё имя. Ты обязан оставаться их кумиром, их надеждой. Так о какой близости, Идо, вообще может идти речь в мире, который меня ненавидит?

— Тебе кажется правильным решать за меня, что для меня истинное благо? — он сел рядом, непозволительно, пугающе близко, без тени сомнения вторгаясь в моё личное пространство.

— Мне кажется правильным, чтобы ты соблюдал дистанцию и перестал лезть в мою жизнь, — я упрямо отвернулась к тёмному окну, в отражении которого видела лишь собственное бледное лицо и его пристальный, не отпускающий взгляд.

Лес за стеклом уже окончательно растворился в первобытной хтонической тьме. Деревья сливались в однородную угольную массу, будто мир снаружи методично стирали ластиком, оставляя нас двоих запертыми в этом тесном, звенящем от электрического напряжения купе.

— Ты просто боишься, — вкрадчиво, почти шёпотом продолжил он, прощупывая мою оборону. — Боишься, что в решающий миг я снова выберу «правильную» сторону. Что их догмы окажутся сильнее твоей правды. Что в итоге всё вернется на круги своя, и я — по долгу службы или слабости — снова стану твоим палачом.

— А ты бы на моём месте не боялся?! — я резко развернулась к нему, не в силах больше сдерживать клокочущий гнев. — Или героям по статусу не положено знать вкус страха? Я однажды уже прошла через этот персональный ад. Одного раза мне хватило, чтобы выжечь душу дотла на всю оставшуюся жизнь. Я больше не намерена рисковать осколками того, что осталось. — Голос предательски дрогнул, но я заставила себя договорить, чеканя каждое слово: — Мне спокойнее, когда между нами высится глухая стена. И я не собираюсь рушить её ради призрачных, наивных иллюзий.

— Не кажется ли тебе, — спокойно, с какой-то пугающей философской отрешённостью произнес он, — что в ту самую секунду, когда ты согласилась работать со мной плечом к плечу, эта стена уже рухнула? Рассыпалась в прах, Нита.

— У меня не было выбора! — я почти рявкнула, чувствуя, как внутри в