Тень против света. - Сира Грин

А теперь эта роль, насквозь пропитанная кровью и виртуозной ложью, по праву преемственности перешла к Идо.

Элиот не был глупцом — в этом я успела убедиться на собственном горьком опыте. Он всегда просчитывал ходы на десятилетия вперёд, выстраивая шахматную партию с самой судьбой. Именно поэтому я почти не сомневалась: заклинание, способное окончательно запечатать разломы, он передал именно Идо. Это был осознанный, хирургически точный расчёт. Последний штрих в его великой и кровавой симфонии, призванный сделать ученика истинным, неоспоримым спасителем человечества.

Значит, дверь в мир демонов будет закрыта. Обязательно. Вопрос заключался лишь в том, какую цену нам придётся заплатить за этот замок и чья кровь станет последней каплей в ритуале.

Перед глазами навязчиво, до тошноты, вспыхнула чужая память, которую я вскрыла сегодня. Его изломанное детство. Дом, превращённый в ядовито-синий факел. Лица, искажённые предсмертной мукой. Запах гари, который, казалось, пропитал саму мою кожу, въелся в поры. И только сейчас, в этой обманчиво мирной тишине купе, до меня дошло страшное: мы ведь можем вернуться в ту же самую картину. Только на этот раз в мире больше нет «великого героя», способного железной рукой удержать наползающий хаос.

А что, если мы уже безнадежно, фатально опоздали?

Что, если прямо сейчас, пока колёса поезда мерно отсчитывают ритм на стыках, там, за горизонтом, всё уже захлёбывается в агонии и массовых смертях?

От этой мысли внутренности скрутило тугим, болезненным узлом. Пока мы здесь — едем, дышим, ведем бессмысленные споры и почти наслаждаемся этим коротким, украденным у судьбы покоем — там может разворачиваться катастрофа, масштабы которой невозможно вообразить. Мир рушится, захлёбываясь в собственной крови, а мы просто созерцаем равнодушную луну из окна вагона.

«Нет. Стоп. Дыши, Анита», — приказала я себе, пытаясь унять мелкую дрожь в пальцах и укротить разбушевавшееся воображение.

Семнадцать лет назад удар был внезапным, сокрушительным; никто не ожидал предательского ножа в спину от самой реальности. Сейчас всё иначе. Выросло новое поколение магов, технологии шагнули далеко вперёд, а за плечами накопился кровавый, но бесценный опыт борьбы. Всё не может быть настолько плохо… не должно быть. Нужно лишь ещё немного терпения, последний рывок — и мы вернёмся. Я обязана верить, что мы успеем исправить содеянное.

Потому что, если окажется слишком поздно, этот свинцовый груз раздавит именно мою совесть.

Быть может, сама Вселенная настойчиво шепчет мне, что я — лишний, дефектный элемент в этом уравнении? Что моя демоническая суть — это ошибка мироздания, сбой, который не должен существовать. Ведь беды, разрушения и смерти тянутся за мной неотступным шлейфом, как самая чёрная и бесконечная тень в подлунном мире.

— Тоже не спится? — раздался тихий голос напротив, без труда разрезая вязкую, давящую тишину.

Я невольно вздрогнула и вскинула взгляд. Идо больше не сверлил глазами потолок — теперь всё его внимание было приковано ко мне. В густом полумраке купе его глаза казались двумя бездонными тёмными омутами, в которых тонули остатки моего самообладания.

— Не разговаривай со мной, — резко бросила я и тут же демонстративно отвернулась к стене, натягивая одеяло до самого подбородка, словно пытаясь отгородиться от него этим призрачным барьером.

Мне было физически больно смотреть на него. Стоило нашим взорам встретиться, как вина накатывала с новой, неодолимой силой, сдавливая горло и не давая сделать полноценный вдох. Но вопросы, копившиеся внутри ядовитым осадком, требовали выхода.

— Ты ведь по своей воле шагнул за мной в портал? — спросила я после долгой, изматывающей паузы. Голос прозвучал глухо, почти шёпотом, едва различимым за стуком колес.

— Да, — ответил он мгновенно, без тени сомнения или секундного раздумья.

— Идиот, — выдохнула я, зажмуриваясь до цветных пятен перед глазами.

Если бы он остался дома, мне не пришлось бы сейчас до боли в висках терзаться мыслями о судьбе нашего мира. Там был бы Герой — несокрушимый оплот, тот, кто встал бы на защиту слабых и железной рукой удержал порядок. А что теперь? Теперь они остались сиротами, лишившись своего единственного защитника. И всё это — из-за меня. Из-за моей минутной слабости и из-за этого безумца, который счёл правильным бросить всё и добровольно шагнуть в бездну вслед за врагом.

Какой же это был вопиюще глупый, в корне неправильный поступок. Настоящее стратегическое самоубийство, не поддающееся никакой логике.

И всё же… вопреки всему я почувствовала, как на моих губах расцветает улыбка. Горькая, лишняя, абсолютно неуместная в этом мрачном контексте, но щемяще-теплая.

Я была рада.

До дрожи в костях, до позорного замирания сердца рада тому, что в тот роковой миг он выбрал меня, а не свой священный долг.

Эта радость казалась мне отвратительной, почти кощунственной. Ведь так не должно быть в правильных сказках. Он — символ, он обязан думать о народе, о тех тысячах жизней, которые клялся оберегать. Его помыслы должны быть заняты спасением невинных, а не демоном, приносящим в его судьбу одни лишь несчастья и пепел.

В голове вдруг отчетливо, почти осязаемо прозвучал его голос, вкрадчиво повторяя вчерашний вопрос:

«Почему ты решаешь за меня?»

Я крепче зажмурилась, до боли впиваясь пальцами в край подушки. Да потому что мне до смерти не нравится то, как ты меняешься, Идо! Потому что мне по-настоящему страшно от того, что твой взгляд стал иным — в нем больше нет той спасительной, ледяной ненависти, к которой я привыкла и которая служила мне щитом. Теперь там поселилось что-то другое, куда более опасное.

Моё сердце начинает предательски дрожать от ядовитой, запретной надежды на то, что всё это — не изощренная магическая ложь. Что ты действительно честен со мной в своём безумии. Что ты можешь быть рядом не как герой на недосягаемом пьедестале, не как холодный символ, которому я обязана соответствовать, а как человек, способный просто понять. Тот, кто встанет по мою сторону. Несмотря ни на что. Всегда.

Но это будешь не ты. Я не позволю тебе стать этим человеком.