Тень против света. - Сира Грин

Нужно было срочно сменить тему. Выплеснуть в пространство что-то нейтральное, безопасное, лишённое этого душного, искрящего электричества, которое стягивало нас невидимыми путами. Но, разумеется, я умела хранить спасительное молчание ровно так же «успешно», как и сам Идо. Язык в очередной раз оказался быстрее осторожного разума.

— Раз уж ты сам затронул эту тему… — начала я, стараясь придать голосу напускную будничность, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — А что насчёт тебя и Ариэлы?

Он слегка изогнул бровь, и на его лице медленно расплылась лукавая, почти провокационная улыбка, от которой по коже пробежал едва заметный холодок.

— Что именно из того, что ты успела услышать, ты хочешь подтвердить лично у меня? — вкрадчиво переспросил он, сокращая дистанцию своим пристальным взглядом.

Я мгновенно пожалела, что вообще открыла этот ящик Пандоры. Выслушивать подробности о «рыжей бестии» и её триумфах на личном фронте мне хотелось меньше всего на свете. Ревность — глупая, неуместная и едкая — кольнула где-то под рёбрами.

— Слухи… — продолжила я, мёртвой хваткой вцепившись в стакан с чаем, словно он был моей единственной опорой. — Насколько они правдивы? Весь город гудит о том, что ты вот-вот преклонишь колено и сделаешь ей предложение. Это ведь так?

Идо небрежно отодвинул чашку с недопитым чаем, вальяжно облокотился на руку и посмотрел на меня с ленивым, почти осязаемым интересом, который заставлял воздух в купе густеть.

— Кто знает. А что, тебя это задевает? — в его интонации проскользнула явная провокация.

— Ну, раз уж ты с таким упорством набиваешься ко мне в доверенные лица, — я парировала ответной лукавой улыбкой, отчаянно пряча укол боли за маской светской иронии, — тебе не кажется, что «друзья» должны быть осведомлены о столь радикальных переменах в твоей судьбе?

— Сделать ей предложение и официально закрепить за собой статус принца Танверна — затея, безусловно, стратегически выгодная и перспективная, — произнес он совершенно ровным, будничным тоном. — Но есть одна крошечная загвоздка: я её не люблю. Так что все эти столичные сплетни — не более чем плод чьей-то бурной и очень скучающей фантазии.

— Жестоко, — отозвалась я, поражаясь собственному внешнему хладнокровию, хотя внутри в этот миг всё на мгновение замерло, а затем испуганно оттаяло. — Она ведь явно лишилась рассудка от любви к тебе. — Я подчеркнуто равнодушно пожала плечами, глядя в окно. — И что, совсем не задевает? Она ведь ослепительно, почти вызывающе красива… Будь я мужчиной, точно не нашла бы в себе сил пройти мимо такой женщины.

— Её внешние достоинства я оспаривать не стану, — согласился он, и в его тоне прорезалась отчётливая, сухая скука. — Она заботлива, безупречно обходительна, покладиста…

Он перечислял её качества так монотонно и безжизненно, словно зачитывал скучную опись казенного имущества, в котором не было ни капли души.

— Но что я могу с собой поделать? — продолжил он, и его взгляд внезапно утратил всякую насмешливость, став пугающе серьезным. — Насильно заставить сердце биться чаще невозможно, как ни старайся. Как только мы вернёмся в наш мир, я намерен раз и навсегда положить конец этим домыслам.

— Ох! — я притворно-сочувственно вздохнула, хотя на душе стало необъяснимо, почти постыдно легче. — Значит, благородный Герой всё-таки намерен хладнокровно разбить ей сердце? Хотя… — я на секунду задумалась, всматриваясь в тёмную пустоту за стеклом. — Пожалуй, ты прав. Честная, резкая боль куда милосерднее, чем годы выедающих душу фальшивых надежд. И всё же, — я не удержалась от последней, колючей шпильки, — я бы на твоём месте к ней присмотрелась. Для идеального Героя Эйрдана она была бы безупречной пассией.

— Позволь мне самому выбирать, к кому присматриваться, Нита, — он улыбнулся, и в этой мягкой полуулыбке было слишком много того, чего я так отчаянно и безнадежно боялась.

— Ну, как знаешь. Хозяин — барин, — бросила я, стараясь придать голосу безразличие.

В этот момент размеренный, гипнотический стук колес сменился тяжёлым, надсадным скрежетом тормозных колодок. За окном хаотично заплясали огни чужого города — платформы и пристанционные постройки вспыхнули яркими, тревожными мазками в ночной мгле. Стоянка обещала быть долгой, около часа. Самое время, чтобы оборвать этот опасный, затягивающий в омут разговор и просто сменить декорации.

Ночной воздух встретил нас резким, прохладным порывом ветра, пахнущим мазутом и далёкой грозой. Я на мгновение вернулась в купе за кофтой, чувствуя, как внутри всё ещё вибрирует натянутая до предела струна. Затем мы спустились на перрон и побрели прочь от вокзальной суеты, в сторону небольшого сквера, что спал под сенью старых лип.

Глава 20

Поезд замер у перрона ровно в 6:30 утра, мягко качнувшись напоследок, и двери вагона с шипением выпустили нас в рассветные сумерки. Стоило мне сделать первый шаг на платформу, как я невольно замерла, вдыхая полной грудью. Здесь воздух был совершенно иным — густым, обволакивающим и влажным, насквозь пропитанным дыханием весны и близостью моря. В нём отчётливо читались солоноватые нотки бриза, терпкий аромат распускающихся бутонов, запах нагретого камня и… кое-что ещё. Тонкий, едва уловимый след чужеродной энергии, который я узнала бы из тысячи.

На губах сама собой расплылась предвкушающая, почти хищная улыбка. Я обернулась к Идо, который молча подхватил наши сумки, его движения были привычно скупыми и точными.

— Кажется, удача сегодня на нашей стороне, — радость в моём голосе прозвучала неожиданно искренне, без привычного сарказма. — Демон в этом городе. Причём он настолько близко, что я чувствую его присутствие буквально кожей. Давай переведем дух в отеле, а потом сразу за ним.

Идо коротко кивнул, опуская багаж на скамью, и привычным жестом вызвал такси через приложение. Я заранее позаботилась о ночлеге, забронировав два соседних номера — хрупкая попытка сохранить хотя бы подобие личного пространства после той искренности, что едва не задушила нас в поезде. Сейчас моими мыслями владели лишь приземленные желания: смыть дорожную усталость и пыль под обжигающим душем и дождаться завтрака. Охота могла подождать ещё час.

Такси подали быстро. Пока мы ехали, город медленно раскрывался за окнами, словно изящная дорогая шкатулка. Это был приморский городок — не ослепляющий масштабами, но удивительно уютный и лощеный. Он не кричал о своём достатке, но тот ощущался в каждой детали: в безупречных пастельных фасадах, в гладких лентах дорог и в