Тень против света. - Сира Грин

шкафом плавно переходил в просторную комнату, залитую мягким, ещё робким утренним светом. Светлые пастельные стены, широкая кровать с безупречно натянутым покрывалом, уютное кресло у окна и низкий кофейный столик. Всё вокруг выглядело безмятежно. Слишком спокойно и правильно для того хаотичного урагана мыслей, что бушевал у меня в голове.

Я бросил короткий взгляд на часы — ровно семь утра. Слишком рано, чтобы отправляться к тому подозрительному особняку. Даже если за его массивными дверями уже кто-то бодрствует, подобные заведения предпочитают открывать свои врата позже, когда город окончательно стряхнёт с себя липкие остатки сна. Я принял решение переждать хотя бы до девяти — это время казалось разумным компромиссом между нетерпением и здравым смыслом.

Я снова опустился на край кровати, но расслабиться так и не вышло. Мысли, словно зацикленный, неумолимый механизм, по кругу возвращались к ней. К той запертой двери напротив. К её колючему, пронизывающему взгляду, за которым она прятала свою уязвимость. К этому вечному, изматывающему ощущению, что между нами всегда остается один-единственный шаг, который она — и только она — с непоколебимым упрямством не даёт мне сделать.

Я мерил шагами комнату, чувствуя, как время густеет, превращаясь в патоку. Ожидание всегда было моей слабой стороной, особенно когда на кону стояло не просто задание, а нечто, чего я сам до конца не мог облечь в слова.

***

Путь до особняка занял не более десяти минут, но за это короткое время я успел окончательно разомлеть под тяжёлыми лучами утреннего солнца. Зной выдался нещадным: светило палило во всю мощь, превращая воздух в плотную, перегретую субстанцию, которую, казалось, можно было ощутить кожей. Город вокруг замер в своей неторопливой, почти сонной неге: редкие прохожие с запотевшими стаканами кофе, ленивые псы на натянутых поводках — вся эта атмосфера абсолютной безмятежности чудовищно контрастировала с той бурей, что не утихала в моей душе.

Особняк встретил меня монументальными коваными воротами. Они были гостеприимно распахнуты, открывая взору безупречную дорожку из белоснежного мрамора, стрелой уходящую к парадному входу. Ландшафтный дизайн поражал воображение своей выверенной геометрией: идеально подстриженные кустарники, экзотические деревья и диковинные цветы, чьи ароматы смешивались в густой, дурманящий коктейль. Роскошь этого места не кричала о себе — она заявляла о своём превосходстве уверенным, холодным шёпотом.

Стоило мне переступить порог, как на смену уличному пеклу пришла благодатная, почти ледяная прохлада. Контраст оказался настолько резким, что по предплечьям мгновенно пробежали колючие мурашки. Ко мне тут же направился мужчина в ослепительно белой рубашке и строгом чёрном пиджаке. Его походка была бесшумной, скользящей, а на лице застыла вежливая улыбка-маска, отточенная годами безупречной практики.

Узнав, что целью моего визита является предстоящий званый вечер, он плавно, словно в отрепетированном танце, проводил меня к стойке администратора. Там меня встретил другой сотрудник — зеркальное отражение первого: та же безукоризненная форма, тот же профессиональный взгляд, исполненный дежурного радушия и скрытой проницательности.

— Желаете почтить наше мероприятие своим присутствием? — осведомился он, сопровождая вопрос едва уловимым, исполненным достоинства поклоном.

— Да, — отрезал я, стараясь не выдать за внешним лаконизмом своего пристального внимания.

— Вы уже имели честь ознакомиться с регламентом нашего вечера?

Я лишь отрицательно качнул головой, ни на секунду не сводя глаз с собеседника, пытаясь разглядеть за его профессиональной вежливостью хоть тень чего-то человеческого или… иного.

— Ближайший приём назначен на завтра, ровно на восемь часов вечера, — начал он чеканить правила, словно зачитывал пункты негласного кодекса. — Вступительный депозит вносится незамедлительно в момент регистрации. Тема обязательного испытания, предваряющего банкет, держится в строжайшем секрете до самого момента открытия. И есть ещё одно незыблемое условие, — он сделал многозначительную паузу, подчёркивая вес последующих слов. — Если вы изволите прибыть со спутницей, она обязана быть вашей законной супругой.

Я едва заметно нахмурился. Внутри в странном коктейле смешались глухое раздражение и колючее любопытство.

«Законной супругой? Что это, черт возьми, за маскарад? Больше напоминает закрытое сектантское ложе, чем светский раут в приличном обществе», — пронеслось в мыслях ядовитым комментарием.

— Вы упомянули конкурсы? — уточнил я, чувствуя, как невидимая интрига затягивает меня всё глубже в свои сети.

— Абсолютно верно, — подтвердил администратор, ничуть не смутившись моего напора. — Каждый наш вечер венчает состязание на заданную тему. Оно проходит в самый разгар торжества. Победитель удостаивается исключительной награды — бесплатной личной аудиенции с хозяином особняка. С господином Эрио.

«Эрио, значит. Вот как величает себя наш сородич-колдун. Что ж, приятно познакомиться, господин Эрио», — зафиксировал я имя, словно цель в прицеле.

— Если же участие в публичных состязаниях вас не прельщает, — продолжил распорядитель всё тем же безупречно отточенным тоном, — любые наши услуги, включая приватную встречу, остаются доступными. Разумеется, за отдельную и весьма внушительную плату.

«Ясно. Конкурс — лишь эффектная наживка для азартных и отчаявшихся, готовых поставить на кон всё ради иллюзорного чуда. Остальное, как и всегда в этом мире, решается звонким золотом».

— А как насчет требования о наличии законной супруги? Неужели и этот пункт нельзя… деликатно обойти? — я позволил себе лёгкую, чуть насмешливую полуулыбку, прощупывая собеседника на предмет коррупции или гибкости.

— Это принципиальное нововведение, утвержденное специально для завтрашнего вечера. Правила обсуждению не подлежат, — голос администратора оставался монотонным, как шум работающего кондиционера.

— То есть вы утверждаете, что если моя спутница не является моей официальной женой, нам заказан путь внутрь даже за очень внушительную сумму? — я продолжал игру, проверяя его выдержку на излом.

— К сожалению, правила непреклонны, — всё так же безэмоционально парировал он. — Желаете ли вы внести свои данные в списки? Свободными остались всего четыре позиции.

Я мгновенно просканировал ситуацию. Подкуп исключён — объективы камер видеонаблюдения бесстрастно взирали на нас со всех углов, фиксируя каждый жест. Давить магией в этом подчёркнуто благопристойном городе — чистое безумие, которое выдаст нас с потрохами. Но что, чёрт возьми, я скажу Аните?«Привет, лучик, нам нужно притвориться четой ради общего дела»? Или сразу, без лишних прелюдий: «Давай поженимся, исключительно на радость демону»? План казался одновременно гениальным и достойным позорного провала.

— Да, вносите, — выговорил я, понимая, что иного пути к Эрио просто не существует.

— В таком случае