Тень против света. - Сира Грин

Я вышла наружу и на мгновение забыла, как дышать.

Передо мной, до самого призрачного горизонта, раскинулся океан. Величественный и бескрайний, он лениво переливался под лучами восходящего солнца всеми мыслимыми оттенками лазури и бирюзы. Легкий бриз принёс солёные брызги и мерный, гипнотический рокот прибоя. Это было именно то целебное средство, в котором я так остро нуждалась после душного плена поезда и изматывающих душу откровений.

Я вернулась в комнату, прислонилась спиной к закрытой двери и позволила себе наконец-то выдохнуть весь накопившийся груз. Охота началась, но в этот краткий, украденный у судьбы миг я была просто человеком, завороженно смотрящим на вечный океан.

Глава 21

Дверь напротив закрылась с тихим, почти невесомым щелчком, который в моей голове отозвался оглушительным выстрелом. Я ещё несколько секунд неподвижно стоял в пустом коридоре отеля, буравя взглядом безупречно ровную поверхность дерева, за которой скрылась Анита.

«Отдохни», — эхом отозвалось в мыслях её напутствие. Я пробовал это слово на вкус, как горькое, бесполезное лекарство.

Легко сказать. Мой разум сейчас меньше всего напоминал гавань, пригодную для покоя. Он походил на пепелище, оставшееся после той роковой ночи: выжженная, бесплодная земля, заваленная обломками моей прежней, насквозь фальшивой жизни. Вся моя фанатичная преданность Элиоту, все громкие подвиги, само моё имя, овеянное славой… всё это оказалось лишь декорацией в чужом, невероятно изощренном и безжалостном спектакле.

Я зашёл в свой номер, даже не удостоив взглядом интерьер. Плевать на панораму за окном или манящую мягкость постели. Швырнув сумку на пол, я подошёл к зеркалу в прихожей, отчаянно ища в своем отражении хоть что-то подлинное.

Из зазеркалья на меня смотрел Идо Бутэрн. Герой. Великий маг. Последняя надежда человечества.

— Лжец, — выплюнул я в лицо собственному двойнику.

Мои ладони всё ещё хранили призрачное, жгучее тепло её кожи — память о нашей близости в поезде. Я отчётливо видел перед собой синие росчерки магических ожогов, которые сам же нанес ей в приступе неконтролируемой, слепой ярости. Анита была права: я законченный эгоист. Я позволил ей годами нести неподъемное бремя этой правды в одиночку, пока сам грелся в лучах славы, купленной ценой жизней моих родителей.

Внутри, прямо под ребрами, закипала магия — тёмная, тяжёлая, вязкая. Она больше не походила на тот искрящийся светлый дар, который я привык демонстрировать ликующей толпе. Теперь, когда печати в моей памяти были сорваны в клочья, я ощущал свою силу иначе. Она стала острее. Злее. Пронзительнее. Словно сам воздух вокруг меня начал вибрировать от предчувствия неизбежной расплаты.

Я бессильно опустился на край кровати, до белизны сжимая кулаки — так, что ногти до крови впивались в ладони. Нужно было немедленно выныривать из вязкого омута жалости к себе и предельно сосредоточиться. В этом благополучном городе засел демон, и, судя по всему, он здесь не просто прячется в тенях — он здесь безраздельно правит. Частный музей, изысканные званые вечера, суррогатное исполнение сокровенных желаний… Всё это нестерпимо смердело классической, проверенной веками ловушкой для неосторожных человеческих душ.

Но по-настоящему меня тревожило иное. Водитель такси уверенно назвал хозяина особняка «магом». Если этот субъект — сородич Аниты, значит, он обладает колоссальным могуществом и, вероятно, способен на идеальную мимикрию, раз сумел столь филигранно вписаться в высшее общество этого мира. И он определенно осведомлен о нашем прибытии. Вернее, он чует опасное присутствие себе подобной.

Я достал телефон и бросил короткий взгляд на пустой, холодный экран. Ни одного сообщения. Разумеется. Она продолжает упорно возводить свою стену, кирпичик за кирпичиком, отчаянно пытаясь выставить меня за порог своей жизни.

— Не выйдет, Лучик, — прошептал я в звенящую пустоту номера, и на моих губах заиграла та самая пугающе решительная улыбка, от которой мне самому стало бы не по себе ещё пару дней назад. — Теперь я от тебя не отстану. В этом фальшивом мире мне больше не во что верить, кроме тебя.

Я перевёл взгляд на закрытую дверь, и в памяти тут же вспыхнул момент, как быстро и бесповоротно Анита скрылась в своём номере. А ведь я всего лишь хотел предложить ей спуститься вниз, чтобы пообедать… точнее, разделить этот странный завтрак вместе. Это предложение само по себе казалось чем-то совершенно обыденным — ни к чему не обязывающая трапеза, просто завтрак, просто начало дня. Но для неё, видимо, даже такая мелочь выглядела недопустимым сближением, опасной трещиной в её обороне. Ей жизненно необходимо было остаться в одиночестве, отгородиться от меня хотя бы этим тонким слоем гостиничного дерева.

Ирония ситуации граничила с издевательством.

Обычно в моей жизни всё происходило с точностью до наоборот. Женщины из кожи вон лезли, чтобы оказаться рядом, выдумывали нелепые предлоги, лишь бы задержаться в дверях, растягивали пустые разговоры и отчаянно цеплялись за моё внимание лучезарными улыбками. А эта — захлопывает двери перед моим носом, стоит мне сделать робкий шаг навстречу. Единственный надёжный способ вызвать у неё хоть какую-то живую, искреннюю реакцию — это намеренно вывести её из равновесия. Только в ярости она по-настоящему оживает: огрызается, язвительно мечет колкие фразы и всеми силами демонстрирует, насколько я ей безразличен. Что ж, пускай так. Даже её жгучий гнев в сто раз предпочтительнее этой ледяной, высасывающей душу пустоты.

Я сжал кулаки, чувствуя, как глухое, вибрирующее напряжение поднимается от груди к самому горлу.

Чёрт, я просто не в силах быть сдержаннее, как бы ни взывал к рассудку! Один взгляд на неё — и внутри всё вскипает неконтролируемым потоком. До безумия, до дрожи хочется вытравить из неё это притворство, увидеть на её лице хоть что-нибудь подлинное. Злость? Прекрасно. Раздражение? Пусть будет так. Насмешку, мимолетную улыбку, глубокую печаль — да что угодно, лишь бы не это высокомерное, отстранённое равнодушие, будто меня для неё вовсе не существует в этой вселенной.

Я слишком тороплю события. Это очевидно даже мне. Нужно притормозить, дать ей глоток пространства, время, возможность просто дышать. Если я продолжу давить с прежним фанатичным упорством — она лишь глубже закроется в своей броне, и тогда я потеряю её окончательно, так и не достучавшись.

Только сейчас я заставил себя наконец оглядеть номер. Небольшой коридор с массивным ростовым зеркалом и