Тень против света. - Сира Грин

Я чуть склонил голову, не позволяя ей разорвать наш зрительный контакт, удерживая её взгляд своим.

— Ты в ужасе от собственных страхов, Нита. От призраков прошлого, что дышат тебе в затылок. Ты боишься, что если хоть на секунду выпустишь контроль из рук — эта бездна сожрет тебя заживо, не оставив и следа.

Она резко выпрямилась, напоминая натянутую до предела струну, готовую лопнуть и хлестнуть наотмашь. Теперь она смотрела на меня сверху вниз — гордо, с той самой уничтожающей яростью, которая делала её в этом душном номере отеля пугающе прекрасной.

— Ты действительно надеешься надавить на мои страхи? — её бровь изящно изогнулась, выражая высшую степень ледяного презрения. — Мне? Той, чьей воле беспрекословно подчиняются чужие кошмары?

Тьма взметнулась выше, ледяными змеями скользнула к моему горлу, едва касаясь беззащитной кожи. Ощущение было таким, будто к сонной артерии приставили клинок, выкованный из застывшего азота.

— Хочешь, я сама прошепчу тебе, чего на самом деле боишься ты, Идо? — её голос стал вкрадчивым, обволакивающим, словно шелест листвы в полночном лесу.

Этот ледяной холод должен был отрезвить меня, стать отрезвляющим душем для вскипевшей крови. Но эффект оказался зеркально обратным: внутри всё детонировало, вспыхнув ослепительной сверхновой.

— Ты до одури, до животного трепета боишься одиночества, — продолжала она вкрадчиво, почти с наслаждением смакуя каждое слово. — Ты готов пойти на любую низость, на любую сделку с совестью, лишь бы тебя принимали, превозносили и обожали. Идеальная, послушная марионетка на золотых нитях, которая продолжает натужно улыбаться толпе, даже когда внутри — лишь выжженная, мёртвая пустота.

Её голос сделался ещё тише, и от этой вкрадчивой мягкости слова жалили болезненнее любого яда, проникая в самую кровь.

— Ты жаждешь внимания, как утопающий — спасительного глотка воздуха, но трусливо прячешь эту нужду за своей самодовольной, фальшивой ухмылкой. Тебе жизненно необходимо, чтобы мир вращался по твоему сценарию, потому что в глубине души ты чертовски, фатально в себе не уверен. Стоит ситуации хоть на дюйм выйти из-под контроля, и ты теряешь почву под ногами. Тебя это бесит до скрежета зубов, Идо. Ведь если ты не властвуешь над хаосом вокруг, ты перестаешь чувствовать собственную ценность. Свою силу. Само свое право на существование.

Она усмехнулась — хищно, прицельно, точно видя мою обнаженную душу. Сократив дистанцию до предела, она буквально впилась взглядом в мои глаза, не давая отвести взор.

— Я хотя бы не притворяюсь той, кем не являюсь, и не пытаюсь в безумном порыве прыгнуть выше собственной головы.

Я выдохнул сквозь плотно сжатые челюсти, чувствуя, как внутри всё горит. Попала. Чёрт, как же ювелирно, как безжалостно точно она бьёт в самые старые, едва затянувшиеся шрамы.

Медленно, не сводя с неё глаз, я обошёл стол и замер в полушаге. Теперь ей приходилось смотреть на меня снизу вверх, но это ни на йоту не делало её позицию слабее. В этой тесной, наэлектризованной комнате она казалась истинным эпицентром бури.

— А я, по крайней мере, не пытаюсь замуровать свои страхи в бетонный саркофаг, — отчеканил я, вкладывая в голос всю оставшуюся твёрдость. — Я принимаю свою тьму и не бегу от своих слабостей. В отличие от тебя, я — живой. Со всеми своими трещинами и изъянами. И тебя до безумия бесит, что я не замуровываю себя заживо, не закрываюсь от мира так, как это с маниакальным упорством делаешь ты.

— А тебя бесит, что я не желаю плясать под твою дудку! — мгновенно, словно пулю, выпустила она ответ, и в глубине её зрачков полыхнул первобытный, неукротимый огонь. — Раздражает, что я — другая. Не такая, как твои восторженные фанатки, готовые выстилать твой путь лепестками роз.

Она снова усмехнулась, на этот раз с оттенком почти искреннего сочувствия, и эта жалость ударила по моему самолюбию болезненнее любого прямого оскорбления.

— Думаешь, я слепа? Не вижу, как тебя буквально корёжит моё равнодушие? Ты из кожи вон лезешь, пытаясь подобраться ближе, а я раз за разом отталкиваю тебя. Тебе непривычно, когда тобой не восхищаются, верно, Герой? В твоей идеальной, вылизанной картинке мира я должна была стать очередной послушной девочкой, которая растает от одного твоего благосклонного взгляда и с придыханием примет твою снисходительную «дружбу».

В её глазах вспыхнула откровенная, ядовитая насмешка, бросая мне вызов.

Я сделал решительный, тяжелый шаг вперёд. Тьма у моих ног недовольно зашипела, точно растревоженное гнездо гадюк; вязкие тени предприняли попытку сковать мои движения, оплетая лодыжки тяжёлыми, ледяными цепями, но всё было тщетно. Моя собственная магия рвалась наружу, вибрируя в каждой клетке тела и отвечая на её дерзость мощным резонансом.

— Ты почти угадала, — протянул я с опасной, дерзкой ухмылкой, не позволяя ей разорвать наш визуальный поединок. — Но ты делаешь меня слишком уж безобидным, Нита. Слишком предсказуемым и плоским.

Я начал медленно, по-охотничьи обходить её по кругу, точно хищник, присматривающийся к добыче перед решающим броском. Оказавшись у неё за спиной, я почувствовал, как она мгновенно напряглась всем телом, превратившись в натянутую струну. Анита резко повернула голову, не разрывая нашего контакта. Тени всё ещё пытались удерживать меня, но их хватка стала неуверенной, зыбкой, словно её железная концентрация наконец дала первую глубокую трещину.

— Я, разумеется, светлый маг. Признанный Герой, — мой голос опустился до вкрадчивого, опасно-доверительного шёпота, вибрирующего в самом воздухе. — Защитник угнетённых. Последняя надежда этого насквозь прогнившего мира.

Без предупреждения я положил ладони ей на плечи. Она вздрогнула, рванулась, пытаясь сбросить мои руки, но я лишь крепче сомкнул пальцы, удерживая её на месте своей непреклонной волей.

— Но ты упускаешь из виду одну крошечную, но фатальную деталь. Для чего… или, вернее, для кого на самом деле была срежиссирована эта роль? — я склонился к самому её уху, вдыхая тонкий, сводящий с ума аромат её волос и ощущая лихорадочный жар кожи. — Вся эта пафосная мистерия в героя была затеяна лишь ради одной-единственной прекрасной злодейки.

Шёпот сорвался с губ, обжигая её шею. Я почти физически ощутил, как по её телу пробежала ответная волна мурашек, а дыхание на миг прервалось, застряв в лёгких.

— Так что ты крупно ошиблась, — добавил я, упиваясь её реакцией. — Твоё хваленое равнодушие меня не раздражает. Оно меня заводит. До безумия, Нита.

Ответный удар последовал незамедлительно, не давая мне договорить. Тени вокруг нас мгновенно сжались, превращаясь