Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

того дня, когда в ремонтной мастерской совхоза «Вощажниковский» писателю Онегову задали неожиданный вопрос. Кое-кому из собравшихся послушать известного натуралиста из Москвы он показался нелепым:

– Скажите, на чём вы к нам приехали?

Писатель ответил без смущения:

– В вашу мастерскую я пришел пешком. А до совхоза доехал на автобусе за двадцать копеек.

Мужчина, задававший вопрос, облегченно и как-то радостно вздохнул:

– Что ж… Тогда с вами можно говорить.

И разговор с механизаторами, с жителями села получился откровенным, живым. Я смотрел на лица мужчин и женщин и подмечал, как они теплели, как загорались интересом их глаза. Радовало бесхитростное, искреннее желание людей знать, что же происходит сегодня с нашей землей. Почему исчезают деревеньки, отчего крестьянин не становится хозяином, куда пропала романовская овца? Рушились старые представления о том, что у сельского жителя не болит душа за свою малую родину.

Болит, ой, как болит душа у сельчанина! Ищет и мучается он желанием помочь земле. И вот, заполучив «живого и настоящего» писателя, он вытягивал из него ответы на свои многочисленные, по ночам мучавшие, давно наболевшие вопросы. Атмосфера откровенности, царившая в мастерской, тон которой задавал больше сельчанин, чем писатель, рождали всё новые и новые вопросы.

– Романовская овца гуляла ведь раньше по суходолам, – без надрыва и менторства говорил Онегов. – Кормилась той травкой, которая, по сути, и делала овцу романовской…

Чем подкупал писатель? Образностью мышления? Талантливой манерой располагать к себе? Раскованностью? Вторжением в жизнь? Компетентностью? Не только этими качествами.

После встречи я слышал признания:

«Раз человек к нам пешком пришел, ему, действительно, есть дело до нас».

«Редко мы встречаем человека с гражданскими чувствами. О писателях хочется сказать особо. Обходят они почему-то нашу сторонку. Откроешь порой газету и видишь на снимках – посещают писатели лишь показательные фермы, лишь те хозяйства, где всё благополучно. А вспомните слова Некрасова: “Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан”. И когда перед нами предстал прежде всего гражданин Онегов, то народ, естественно, понял всё, потянулся к нему душой, высказал всё наболевшее. Вы же видели, как долго его не отпускали».

Затягивались встречи и в совхозах «Раменье», «Верзино», и в колхозе «Родина». На верзинском овцекомплексе писатель трижды заканчивал беседу, подводил итоги… Директор А. В. Колгашкин объявлял, что встреча закончена, что проходит обеденное время. Но животноводы не покидали красный уголок, вновь задавали вопросы, ждали в удивительной тишине следующего рассказа писателя. О чём мне тогда думалось? Думалось о гражданском мужестве писателя, который пробудил в сельском жителе гражданские и патриотические чувства. Об извечной просветительской миссии литератора. Писатель затрагивал самые животрепещущие проблемы сегодняшней действительности, он, как рупор времени, давал объективную информацию о том, почему наша земля плохо ухожена. Он не повышал голоса, не выдавал лозунг за лозунгом, не давил призывами и авторитетом. Его примеры, аргументы, его выстраданное слово – вот что брало за душу.

Писатель вспоминал, как в архангельских краях мужики решились на сохранение собственной деревеньки. Смотрели, смотрели, как подгнивают дома, как мрачно сереют наличники, заваливается на бок крыльцо… Да взялись за топоры. Подремонтировали один дом, другой… В деревню будто бы вдохнули новую жизнь. И она зажила. За работой мужики уже не думали о выпивке, в них пробуждалось творческое трудовое начало.

– Нам бы вот так тоже сообща взяться за строительство собственной пекарни. У нас ведь даже пекарь свой есть…

Вот о чём уже говорили в зале после примеров писателя.

Ещё не растрачено в крестьянских душах чувство земли, желание быть хозяином. В нашей стране сейчас и идет борьба за окончательное закрепление программы: крестьянин – хозяин земли.

В совхозе «Раменье» вместе с писателем я зашел в дом к телятнице Н. П. Зыковой. Разговор был долгим, откровенным, обоюдоострым. Стыдно порой бывает ей за равнодушие, с коим рушится деревенский уклад жизни. Вспомнили семейную ферму из Подмосковья.

– Если бы у нас рядом с домом во дворе стояло десять коров… Были бы корма. Сами себе были начальниками. Захотели – дали буренке такой корм, захотели – пошли пасти. В общем, вы – полная хозяйка. С вас спросили бы только молоко. Удобнее ли вам так работать? Чем бегать на далекую ферму, обслуживать сотню коров, да еще нести ответственность с другой, чужой дояркой?

Телятница подумала и согласилась:

– Наверное, всё-таки быть хозяйкой на своём дворе и обслуживать десяток коров намного выгоднее, удобнее.

Вечером, после очередной встречи в колхозе, мы с Онеговым садились дома за стол чаевничать и вспоминали, какие вопросы задавались.

– Зачем нам нужно было сселять деревеньки? Лучше же, когда землю обрабатывают те, кто рядом с ней живет?

– К чему закрывать школы? Впередсмотрящие руководители даже для десятка ребятишек держат школу, а у нас сорок училось и закрыли…

Вспоминая такие вопросы, Онегов говорил:

– Удивительные люди живут на борисоглебской земле. Все они правильно понимают. Есть ещё в их пороховницах порох. А какие чистые, красивые лица! Какая добрая заинтересованность! Сколько чудных резных домов на вашей земле! Такой народ сможет облагородить свою землю.

Обычно все встречи заканчивались разговором писателя с руководителями хозяйств. В совхозе «Раменье» содержательный диалог состоялся с директором В. А. Уржумцевым, потом с председателем исполкома сельского Совета Н. Д. Ивановым. Онегова уже интересовали дела хозяйства и конкретно: что может директор? Не в состоянии ещё директор самостоятельно решить строительные вопросы. Есть проекты на животноводческий комплекс в тысячу голов и нет проекта на двадцать голов. Мы ещё не отрешились от того, что гигантские комплексы наносят урон земле, что отдача от них невелика, что даже экологически они опасны. Разработать и утвердить свой проект совхоз пока не в состоянии.

Находят ли какой выход из создавшегося положения директора? Это редко случается. Но в совхозе «Верзино» один пример всё-таки мы нашли. Закончив встречу с работниками овцекомплекса, Анатолий Онегов прошелся с директором совхоза А. В. Колгашкиным по овцекомплексу. В одной кошаре тот показал новый настил, сказал, что пришлось долго ломать голову над тем, как снизить падеж ягнят, как избавиться от старого бетонного настила. Взяли на вооружение опыт стариков – и сделали настил теплый, деревянный, такой, какой нужен для телят. Польза от перестройки ощутима.

Писатель заметил на это, что подобные поиски должны быть ежедневными, без трудового напряжения немыслимо добиться успеха, не искоренить лень и пьянство.

По душе пришлись писателю думы секретаря партийной организации совхоза «Вощажниковский» И. С. Тихонова, поиски решения проблем, желание сделать для хозяйства как можно больше доброго. Запоминающейся осталась встреча с народным умельцем из деревни Березники Алексеем Гавриловичем Пичугиным. В