Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон

Постулат первый

Смысл [этого постулата] таков: они[2253] полагают, что весь мир, то есть каждое тело в нем, состоит из чрезвычайно мелких частиц, которые не могут быть делимы по причине своей малости. Никакой из этих частиц в отдельности совершенно не присуще количество;[2254] однако, когда некоторые из них соберутся вместе, этому собранию будет присуще количество, и поэтому оно будет телом.[2255] И, по словам некоторых из них,[2256] даже если соберутся вместе две частицы, то каждая из них будет телом, так что они будут представлять собой два тела. Все эти частицы подобны, одинаковы,[2257] нет между ними никаких различий. Никоим образом не может существовать тело, утверждают они, которое не состояло бы из этих одинаковых частиц, соединенных своею смежностью.[2258] Так что возникновение, по их мнению, это собирание [частиц], а уничтожение — разъединение. Они не называют [последнее явление] уничтожением, но говорят, что [разновидности] становления[2259] суть соединение, разъединение, движение и покой. Они утверждают также, что эти частицы не зафиксированы в своем существовании,[2260] в противоположность мнению Эпикура и некоторых других атомистов. Ибо, утверждают они, Бог, да превознесется Он, творит эти субстанции всегда, когда этого желает; Он также может сделать их не сущими. В дальнейшем ты еще услышишь от меня об их воззрениях по поводу исчезновения субстанции.[2261]

Постулат второй

Утверждение о [наличии] пустоты. Те, кто занимается основами,[2262] убеждены также в том, что существует пустота — некоторый объем[2263] или объемы,[2264] в которых совершенно ничего нет, они не заняты никаким телом и лишены всякой субстанции.[2265] Этот постулат необходим им вследствие их веры в первый постулат. А именно, если бы мир был заполнен этими частицами, как возможно было бы движение того, что движется? Кроме того, нельзя было бы представить взаимопроникновение тел. Но поскольку соединение и разъединение этих частиц возможно только при их перемещении, [мутакалимы] вынуждены прибегать к утверждению о пустоте, делающей возможным соединение и разъединение частиц и перемещение движущегося в этой пустоте, не содержащей никаких тел и ни одной из этих субстанций.[2266]

Постулат третий

Они утверждают, что время состоит из мгновений,[2267] то есть из множества [моментов] времени, не поддающихся дроблению по причине своей малой протяженности.[2268] Этот постулат также необходим им в связи с первым постулатом. Они, без сомнения, знакомы с доказательствами Аристотеля, посредством которых он установил, что расстояние, время и пространственное движение равны в своем существовании,[2269] то есть отношение их друг к другу постоянно, и если делится одно из них, то и другое делимо, причем в той же пропорции.[2270] Посему они должны были признать, что если время непрерывно и бесконечно делимо, то отсюда необходимо вытекает, что делимы частицы, которые они предполагают неделимыми. Подобно этому, если допустить, что расстояние непрерывно, то отсюда с необходимостью вытекает делимость моментов времени, которые предполагаются неделимыми, в соответствии с тем, что Аристотель разъяснил в "Лекциях".[2271] По этой причине они предположили, что расстояние не является непрерывным, а состоит из частиц, дальше коих деление не идет;[2272] подобно этому, [деление] времени заканчивается, достигнув мгновений, уже неделимых. К примеру, час состоит из шестидесяти минут, минута — из шестидесяти секунд, секунда — из шестидесяти терций. По их мнению этот ряд закончится на каких-то долях — к примеру на децимах[2273] или еще более мелких долях, которые совсем не имеют частей и неделимы, так же, как обстоит дело относительно расстояния.[2274] Соответственно, время оказывается наделенным позицией и внутренним строением.[2275] Они совершенно не постигают истинной чтойности времени, и это вполне закономерно, ведь даже искуснейших философов приводила в растерянность проблема времени, и некоторые из них не могли уразуметь его смысла,[2276] и Гален даже сказал, что оно — нечто божественное, истинная реальность которого непостижима;[2277] что и говорить о тех, кто не обращает внимание на природу каких бы то ни было вещей.

Выслушай теперь [мое изложение] того, к чему они с неизбежностью приходят на основании трех этих постулатов и во что они уверовали.

Они утверждают, что движение — это переход одной из таких частиц, то есть атома, от одного атома[2278] к другому, соседнему. Отсюда следует, что одно движение не может быть быстрее другого.[2279] В соответствии с этим положением они утверждают: если ты видишь, что два тела проходят различные расстояния за одно и то же время, то причина этого кроется не в том, что тело, прошедшее большее расстояние, двигалось быстрее, но в том, что движение, которое мы называем медленным, включает в себя больше остановок, а то, которое мы называем быстрым, — меньше.[2280] И когда, возражая им, привели [пример] стрелы, выпущенной из тугого лука, они сказали, что и это движение включает в себя остановки, а то, что оно кажется нам непрерывным, — обман чувств; ибо от чувств ускользает многое из того, что те могли бы воспринять, как утверждают они в двенадцатом постулате. Тогда спросили их: "Разве вы не видели жернов, совершающий полный оборот? Не проходит ли частица, расположенная на его периферии, длину большого круга за то же самое время, за какое частица, близкая к центру, проходит малый круг? Выходит, движение периферии быстрее, чем движение внутреннего круга, причем вы не можете сказать, будто движение этой [внутренней] части включает большее число остановок, поскольку все это единое и сплошное тело (я имею в виду тело[2281] жернова)". Ответ их гласил: частицы разъединяются при вращении, и у каждой из вращающихся частиц, расположенных ближе к центру, число остановок больше, чем у частиц, удаленных от центра.[2282] На это им было сказано: "Почему же мы видим, что жернов — единое тело, которое нельзя разбить молотом? И если, по-вашему, при вращении [его части] разъединяются, а при остановке они соединяются, и он становится таким, как был, то почему мы не видим этих разъединяющихся частей?". В ответ они воспользовались тем же самым двенадцатым постулатом: следует принимать во внимание не воспринимаемое чувствами, но только свидетельство разума.

И не думай, будто упомянутое мною — наиболее отталкивающий[2283] из выводов, необходимо вытекающих из трех этих постулатов, ибо то, что следует из веры в существование пустоты, еще более странно и отвратительно.