Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон

без исключений, и о любом предположении такого рода они говорят: "Допустимо, чтобы было так, и возможно, чтобы было иначе, ибо быть вещи такой-то — не предпочтительнее, чем быть ей такой-то", — не обращая внимания на то, соответствует ли сущее их предположениям о нем. Они утверждают, что это сущее, обладающее известной формой, определенным размером и необходимо присущими ему состояниями, не подверженными изменчивости и колебаниям, является таковым только потому, что следует[2336] обычаю.[2337]

[Например,] султан никогда не появляется на городских улицах[2338] иначе как верхом, и по-другому его никогда не увидишь, несмотря на то, что для разума не представляется невозможным, чтобы он ходил по городу пешком: это, несомненно, возможно, и допустимо, что такое случится. Подобно этому, говорят они, то, что земля тянется к центру, а огонь — вверх, или то, что огонь сжигает, а вода охлаждает, — все это [только] соблюдение обычая. И не является невозможным для разума, чтобы этот обычай изменился, и огонь стал охлаждать и стремиться вниз, оставаясь при этом огнем, а вода согревала и стремилась вверх, оставаясь при этом водою. На этом построена вся рассматриваемая концепция. При этом они согласны, что соединение двух противоположностей в одном и том же месте[2339] в один и тот же момент абсурдно,[2340] неосуществимо и недопустимо для разума.[2341] Подобно этому, они говорят, что существование субстанции без, по крайней мере, одного акцидента[2342] или (по утверждению некоторых из них)[2343] акцидента не в субстрате невозможно и разум этого не допускает. Также говорят они, что превращение субстанции в акцидент и акцидента в субстанцию неосуществимо, как не может осуществиться и проникновение одного тела в другое,[2344] ибо они признают это невозможным с точки зрения разума.

Что касается [их утверждения] о том, что все перечисленные ими [примеры] невозможного совершенно непредставимы,[2345] а то, что они именуют возможным, представимо, то это справедливое высказывание. Однако философы говорят им: "То, что вы именуете невозможным, — [вы именуете так] потому, что оно невообразимо, а то, что вы именуете возможным, [вы именуете так] потому, что оно вообразимо; значит, вы считаете возможным то, что является возможным для воображения, а не для интеллекта. Таким образом, вы в этом постулате определяете необходимое, допустимое и невозможное иногда при помощи воображения,[2346] а не разума, а иногда посредством первичных общих суждений,[2347] как отметил Абу Наср,[2348] говоря о тех понятиях, которые мутакалимы обозначают словом интеллект.[2349] Ясно тем самым, что для них воображаемое — возможно, независимо от того, соответствует ли ему нечто сущее или не соответствует, а все, что невообразимо, — невозможно. Данный постулат не может быть обоснован иначе как при посредстве девяти ранее упомянутых постулатов, и, несомненно, именно ради него им пришлось постулировать их. Разъяснением этого послужит то, что я изложу тебе, раскрыв внутренний смысл этого вопроса в форме диспута, произошедшего между мутакалимом и философом.

Мутакалим спросил: "Отчего мы наблюдаем, что одно тело, железо[2350] — крайне твердо, прочно и обладает черным цветом, а другое тело, масло — крайне мягко, рыхло и обладает белым цветом?". Философ ответил ему, сказав: "У всякого природного тела есть акциденты двух видов: акциденты, сопутствующие ему из-за его материи, как, например,[2351] здоровье или болезнь у человека, и акциденты, сопутствующие ему из-за его формы, как, например, удивление и смех у человека. И материи тел, возникших в результате последнего соединения,[2352] резко отличаются друг от друга за счет форм, специфицирующих материю.[2353] Из-за этого субстанция железа стала отличной от субстанции масла, и появились те сопутствующие им различающиеся акциденты, которые ты наблюдаешь; таким образом, твердость первого и мягкость второго — акциденты, сопутствующие особенностям их формы, а чернота и белизна — особенностям их последней материи.

И тогда мутакалим на основании своих постулатов оспорил этот ответ так, как я опишу тебе. А именно, он сказал: "Никоим образом не существует такой формы, которая, как ты полагаешь, конституировала бы субстанцию с тем, чтобы [различие форм] делало и субстанции различными, ибо все это — акциденты" (как мы разъясняли в связи с тем, что они утверждают в восьмом постулате). Далее он сказал: "Нет разницы между субстанцией железа и субстанцией масла — все состоит из одинаковых атомов", — в соответствии с тем, как мы разъяснили их воззрения, [сформулированные] в первом постулате, из которого с необходимостью следуют второй и третий постулаты. Также и двенадцатый постулат необходим для обоснования [тезиса] об атомах. Также не может быть, по мнению мутакалима, что некоторые акциденты специфицируют данную субстанцию, делая ее пригодной и предрасположенной для принятия других акцидентов, ибо для них ни один акцидент не может быть носителем другого, как мы разъяснили в девятом постулате, и, кроме того, акцидент не сохраняется, как мы разъяснили в шестом постулате.

И когда мутакалим установил все то, чего желал в соответствии со своими постулатами, он сделал на основании этого следующий вывод: субстанции масла и железа — однородные субстанции, и отношение обеих к любому акциденту одинаково; ни одна из субстанций не более предпочтительна для данного акцидента, чем другая, так же как для данного атома движение не более предпочтительно, чем покой, и так же как ни одна из этих субстанций[2354] не подходит для восприятия акцидента жизни, знания или ощущения более, чем другая. И большее или меньшее количество атомов здесь ничего не добавляет, поскольку акцидент находится в каждом из этих атомов (согласно тому, как мы разъяснили их высказывания в пятом постулате). Таким образом, на основании всех этих постулатов они приходят к необходимому выводу, что человек не более пригоден для обладания интеллектом, чем жук.[2355] Тем самым становится необходимым выводом и то, что они утверждали в данном постулате о [критерии] допустимости. И ради сего постулата были все старания, ибо он надежнее, чем что-либо другое, служит обоснованию того, что они желают обосновать, как будет разъяснено.

Замечание[2356]

О ты, изучающий сей трактат! Ты должен знать следующее. Если ты из тех, кому ведома душа и ее силы, если ты стремишься достоверно познать каждую вещь такой, какова она есть на самом деле, то ты знаешь, что воображение существует у большинства животных (что касается совершенных животных — я имею в виду тех, что обладают сердцем, — то наличие у них воображения очевидно), и исключительность