Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон

А именно: интеллект разделяет составное и различает его части, абстрагирует и представляет их в истинном виде и с их причинами, постигает в одной вещи великое множество аспектов,[2357] различающихся для интеллекта так, как для воображения различаются в своем существовании два различных человеческих индивидуума. Интеллект отличает общее от частного, а ведь никакое доказательство не может быть построено без опоры на общее; интеллект различает где сущностный предикат,[2358] а где — акцидентальный.

Воображение не может осуществить ни одно из этих действий, ибо оно воспринимает сложный единичный предмет только в его целостности, так, как воспринимают его чувства, или же соединяет вещи, существующие раздельно, сочетая одно с другим, причем все, чем оно оперирует, — это тело или сила, имманентная телу.[2359] Так, обладающий воображением может вообразить человека с головой коня, крыльями и тому подобным. Это то, что называется заведомо лживой выдумкой,[2360] ибо никак не может соответствовать действительности. И воображение никогда не сможет освободиться от материи в своем восприятии, даже если оно достигнет своих пределов в отвлеченном постижении формы. По этой причине не следует принимать во внимание воображение.[2361]

Выслушай теперь о том, какую пользу приносят нам пропедевтические[2362] науки и как важны те постулаты, которые мы извлекаем из них. Знай, что есть такие вещи, которые совершенно не может представить себе человек, рассматривающий их с помощью воображения, более того, он находит их невозможными для воображения, как невозможно совмещение двух противоположностей. Но при этом было установлено посредством доказательств существование того, что невозможно для воображения, и сущее явило его.

Так, если ты вообразишь шар, сколь угодно большой, пусть даже размером с объемлющую сферу, затем вообразишь диаметр, проходящий через его центр, и двух людей, стоящих на двух концах диаметра, так что их ноги будут расположены вдоль диаметра и диаметр окажется на одной прямой линии с их ногами,[2363] то диаметр непременно будет либо параллелен горизонтали, либо не параллелен ей. Если он будет параллелен, то они оба упадут, если нет — то один из них, тот, кто внизу, упадет, а другой — устоит. Так воспринимает это воображение. Тем не менее было доказано, что Земля — шарообразна, и есть населенные области, находящиеся на [противоположных] концах диаметра, и каждый индивидуум, из числа обитающих на этих концах [диаметра], обращен головой в сторону небес, а ногами — в сторону ног другого, своего антипода, и все же отнюдь не может быть и нельзя себе представить, что один из них упадет, поскольку среди них нет того, кто находится выше, и того, кто находится ниже, ибо каждый из них может [рассматриваться как] находящийся и выше, и ниже другого.

Подобно этому, во второй книге[2364] "Конических сечений"[2365] доказано, что можно провести две линии таким образом, что в начальных точках, из которых они исходят, между линиями существует определенное расстояние, и все время, пока мы продолжаем эти линии, расстояние между ними уменьшается и они приближаются друг к другу. При этом их пересечение[2366] никогда не станет возможным, даже если их продолжать до бесконечности, хотя, чем дальше их продолжают, тем более они сближаются. Такое невозможно вообразить и никоим образом невозможно уловить это в сеть воображения. (Как разъясняется там, одна из этих линий — прямая, а другая — кривая.)[2367]

Таким образом доказано существование того, что нельзя вообразить, того, что воображение не только не может воспринять, но и прямо признает невозможным. Точно так же была доказана невозможность того, что воображение признает необходимым, а именно того, чтобы Бог был телом или силой, имманентной телу, — ведь для воображения не существует ничего, кроме тела и того, что пребывает в теле. Словом, как выяснилось, есть что-то другое, чем определяется необходимое, возможное и невозможное, — то, что не является воображением. Сколь прекрасно это умозрение и сколь великую пользу приносит оно тому, кто хочет очнуться от сего наваждения, каковым является подчинение воображению.

И не думай, будто мутакалимы ничего из этого не заметили; напротив, они уделили этому некоторое внимание и приобрели соответствующее знание, и то, что, хотя и представляется воображению, но тем не менее является невозможным, как, например, телесность Бога, они именуют воображаемым представлением[2368] или фантазмом[2369] и зачастую прямо заявляют, что воображаемые представления ложны. По этой причине им понадобилось девять упомянутых нами постулатов, дабы обосновать с их помощью десятый, состоящий в признании допустимости тех воображаемых представлений, которые они хотели считать допустимыми, — на основании[2370] тезиса об одинаковости атомов и равенстве всех акцидентов в их акцидентальности.[2371]

Обрати же свое внимание, о созерцающий,[2372] и узри, что здесь открывается путь углубленного умозрения. А именно, пусть относительно некоторых конкретных представлений один индивидуум утверждает, что они суть интеллектуальные, а другой, что это — воображаемые представления, мы же желаем найти нечто, посредством чего мы отличим умопостигаемое и воображаемое. И если философ скажет, как он говорит обычно: "Сущее — мой свидетель, им проверяется необходимое, возможное и невозможное", — то приверженец Закона[2373] ответит ему: "Но об этом-то и идет спор, ведь это сущее, как я утверждаю,[2374] создано по воле и не является необходимым. И коль скоро это было сделано таким образом, допустимо, чтобы оно было сделано и иначе, если только интеллектуальное представление[2375] не выскажется категорически за недопустимость этого — так, как ты думаешь об этом". Относительно данной темы — [принципа] допустимости — у меня есть соображения, которые тебе доведется выслушивать в различных местах данного трактата,[2376] ведь это не та вещь, которую можно походя и пренебрежительно отвергнуть целиком.

Постулат одиннадцатый

Они утверждают, что существование того, что бесконечно в каком бы то ни было отношении, немыслимо. Разъяснение же таково. Уже была доказана невозможность существования какой бы то ни было бесконечной величины[2377] или бесконечного числа величин, даже если каждая из них является конечной величиной, — при условии, что эти бесчисленные [величины] существуют одновременно. Подобно этому логически невозможно существование бесконечного [ряда] причин, то есть чтобы вещь была причиной чего-либо, и у этой вещи была бы другая причина, у той причины — своя причина и так далее до бесконечности, и, таким образом, чтобы актуально существовало бесконечное множество исчислимых [вещей], безразлично, являются