Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон

Постулат седьмой

Они убеждены в том, что лишенность свойства[2325] есть качество,[2326] существующее в теле, добавочное к его субстанции, то есть [реально] существующий акцидент.[2327] Соответственно, она постоянно творима, и всякий раз, когда исчезает одна, сотворяется другая.

Разъяснение таково: они не считают, что покой есть отсутствие движения, смерть — отсутствие жизни, слепота — отсутствие зрения; то же относится и ко всем подобным случаям лишенности свойства. Ибо, по их мнению, статус движения и покоя таков же, как статус тепла и холода; и как тепло и холод суть акциденты, существующие в двух [различных] предметах[2328] — теплом и холодном, так и движение — акцидент, сотворенный в движущемся, а покой — акцидент, который Бог творит в покоящемся и который также не сохраняется на протяжении двух моментов времени, как говорилось выше, в предыдущем постулате.

Таким образом, данное тело покоится, по их мнению, потому, что Бог творит покой в каждой из его частиц, и всякий раз, когда покой исчезает, Он творит новый покой — все время, пока эта покоящаяся вещь покоится. То же самое правило, по их мнению, относится к знанию и невежеству. Ибо, на их взгляд, невежество существует, представляя собой акцидент; и никогда не прекращается [смена] исчезающего невежества и заново творимого невежества, продолжающаяся все то время, пока невежественный невежествен в чем-либо.

То же правило относится и к жизни и смерти, поскольку и то и другое, по их мнению, есть акцидент. И они недвусмысленно заявляют, что жизнь исчезает и жизнь сотворяется все время, пока живое существо живо; когда же Бог желает, чтобы оно умерло, Он творит в нем акцидент смерти вслед за исчезновением акцидента жизни, не сохраняющегося на протяжении двух моментов времени, — обо всем этом они заявляют недвусмысленно. Из этого положения с необходимостью следует, что также и акцидент смерти, творимый Богом, немедленно исчезает, и Бог творит новую смерть, в противном случае смерть бы не продлилась. И так же, как творится жизнь вслед за жизнью, творится и смерть вслед за смертью. О, если бы мне знать, до каких пор творит Бог акцидент смерти в мертвом: все ли то время, пока сохраняется его внешний облик, или до тех пор, пока сохраняется один из его атомов? Ведь, согласно тому, что они склонны [утверждать], акцидент смерти, который творит Бог, творится Им в каждом из этих атомов. Мы же находим зубы[2329] людей, умерших тысячи лет назад; выходит, Бог не уничтожил этой субстанции и, значит, творил в ней акцидент смерти на протяжении всех этих тысячелетий, всякий раз, когда смерть исчезала, Он творил новую смерть. Таково учение большинства из них.

Один же из мутазилитов утверждал, что некоторые [виды] лишенности свойств не представляют собой нечто сущее, ибо слабость есть [просто] лишенность силы, невежество — отсутствие знания. Он, однако, не проводил этот подход последовательно, по отношению ко всякой лишенности, не утверждал, что темнота — отсутствие света, а покой — отсутствие движения, но считал некоторые из этих лишенностей сущими, а другие — [просто] отсутствием свойств, в зависимости от того, что лучше сочеталось с его убеждениями. Это подобно тому, как, [обсуждая вопрос о] пребывании акцидентов, они объявили одни акциденты сохраняющимися в течение некоторого времени, а другие — не сохраняющимися на протяжении двух моментов времени, ибо их общая цель — представить сущее таким, чтобы его природа соответствовала нашим воззрениям и доктринам.

Постулат восьмой

Они утверждают, что нет ничего, кроме субстанции и акцидента, и что природная форма также представляет собой акцидент. Разъяснение этого постулата. По их мнению, все тела (как мы разъясняли по поводу первого постулата) состоят из одинаковых атомов, различающихся между собой только акцидентами. Поэтому животность, человечность, способность к чувственному восприятию и разумность для них являются акцидентами в такой же степени, как белизна, чернота, горечь и сладость, так что различия между индивидуумами разных видов подобны различиям индивидуумов одного вида. Таким образом, тело небес и, более того, тело ангелов, и даже тело Престола[2330] (в соответствии с тем, как они его себе воображают), и тело какого угодно из насекомых земли, и какого угодно растения — все это одна и та же субстанция, различающаяся только акцидентами; и [эти] субстанции всех вещей суть атомы.

Постулат девятый

Они утверждают, что одни акциденты не могут быть носителями других. По их мнению, нельзя сказать, что такой-то акцидент находится в[2331] другом акциденте, а тот другой — в субстанции. Ибо все акциденты в равной степени находятся в субстанции как в непосредственном субстрате. Они стремятся избежать подобного утверждения,[2332] поскольку из него с необходимостью следовало бы, что тот второй акцидент не может существовать в субстанции без того, чтобы ему предшествовал первый акцидент. Они же отвергают такую возможность в отношении некоторых акцидентов, желая найти возможность их существования в какой угодно субстанции, без того, чтобы та была выделена[2333] посредством другого акцидента (учитывая то, что они считают все акциденты тем, что обособляет [субстанцию][2334]). С другой стороны, субстрат, несущий в себе нечто, должен быть устойчив на протяжении определенного времени; но, поскольку акцидент, по их мнению, не сохраняется на протяжении двух моментов времени, как же может он, согласно этому предположению, нести на себе что-либо другое?

Постулат десятый

Это — тот [критерий] допустимости, о котором они говорят и который является основой всей науки калама.[2335] Выслушай, в чем его смысл.

Они полагают, что все вообразимое допустимо для разума. Например, [вообразимо], чтобы земной шар стал вращающейся небесной сферой, а небесная сфера стала земным шаром, — и, значит, с точки зрения разума, допустимо осуществление этого или, например, того, чтобы сфера огня стала двигаться к центру, а земной шар — к периферии, ведь с точки зрения допустимости для разума первое место для данного тела не предпочтительнее второго. Они утверждают то же самое относительно всякой вещи из числа всех этих наблюдаемых сущих — любая из них могла быть больше, чем она есть, или меньше, могла отличаться от того, какой она существует [сейчас], по облику или местоположению. Человеческий индивидуум, к примеру, может быть величиной с огромную гору, многоголовым и парить в воздухе, может существовать слон размером с клопа и клоп размером со слона, — ведь все это, говорят они, допустимо для разума.

В этом смысле [принцип] допустимости полностью применим ко всему на свете