Фаэрн. Ломаная спираль - Владимир Воробьев

по всему, навсегда. Бинзир вёл их туда потайными коридорами — узкими, пропитанными пылью, такими, где трудно дышать, неудобно двигаться и очень легко заблудиться. Добрались они почти без происшествий, что само по себе могло бы показаться дурным знаком, и Кельрак даже позволил себе короткую, почти неприличную ремарку, высказанную больше от облегчения, когда увидел кристалл на месте, нетронутый. Защита хранилища оказалась все еще не вскрыта магами коалиции во главе с ку'Зауатом. Но в Подземье очень часто радость оказывается преждевременной.

Он не позволил себе расслабиться по настоящему. Сначала — магическое зрение, проверка узлов, арканов, быстрый поиск возможного маяка или сторожевой печати. Ничего. Либо Куавитра не успел сюда добраться, либо посчитал тайник незначительным для личного присутствия. Первое выглядело удачей. Второе настораживало куда сильнее.

Заряд силы в кристалле сохранился почти полностью. Он забрал его, спрятал во внутренний карман рядом с книгой Полкотела — и в тот момент, когда оба предмета оказались рядом, вновь почувствовал странную синергию. Книга и кристалл откликнулись друг другу. Не по линии чар — а как-то глубже, тише: едва уловимой дрожью, как у двух камертонов, взятых в одну ноту. Кельрак нахмурился, пообещав себе разобраться позже, и сунул кристалл глубже, разделив предметы. Не родство вещей, а что-то иное, ведь кристалл Тазаонара, книга Полкотела и хаззакская пластина отзывались на одну и ту же геометрию межпланарного надрыва.

Он даже не успел обдумать это, когда сработала ловушка. Новая, явно поставленная коалицией именно для таких умников. Сигнальная руна, вшитая в порог, мигнула алым и выстрелила импульсом в потолок, где висел передающий узел, которые он почему-то все же не заметил. Через секунду вся Обитель знала, что кто-то забрался в подвалы хранилища. Тоненький визг сигнальной магии пронёсся по коридорам, множась и отражаясь от стен, как эхо удара молотом по наковальне. Простая, грубая, толковая работа — Кельрак оценил бы её по достоинству, если бы был здесь исследователем, а не беглецом.

Они бежали. Бинзир на ходу творил иллюзии — стены, двери, тупики, возникающие перед преследователями. Каждый морок держался секунд десять, не более — остаточная сеть мифали давила, высасывая из иллюзий правдоподобие, но этого хватало, чтобы выиграть целый поворот, или коридор, или пролёт лестницы. Маята командовала отходом, расставляя Чертей на перекрёстках коридоров: залп из арбалетов, отступление, залп, отступление. Дуга прикрывал тыл, и каждый, кто заворачивал за угол вслед за беглецами, встречал удар двуручным топором. Кельрак экономил силу — она ещё точно понадобится для встречи с более интересными противниками. Но когда на выходе из вентиляционной шахты их встретил отряд из двух десятков саргтлин во главе с магом в чёрно-серебряных доспехах Зауат, экономить стало уже нечего. Он ударил — коротко, жёстко, без всякого изящества. Гравитационная волна смяла первые ряды, впечатав илитиири в стены с хрустом, от которого Рита отвернулась. Звук был как треск ломающегося льда, только и брызнула кровь во все стороны. Тела отпечатались на камне, оставив на нём красные контуры, и сползли на пол. Маг Зауат успел поставить щит — арканный, многослойный, хорошей работы. Только вот Кельрак сломал его за две секунды, как ломают замёрзшую лужу каблуком, и отбросил мага в стену телекинезом. Тот ударился затылком о камень, расплескав содержимое черепа вокруг и сполз на пол.

— Убил? — спросила Маята на бегу.

— Конечно. Врагов ни в коем случае не оставляют за спиной.

Маята промолчала. Она начала привыкать к тому, как чародей делил мир на полезное, бесполезное и мёртвое. Категория «враг» занимала в его классификации удивительно мало места.

Уходить тем же путем было опасно. Они вырвались на улицу, нырнули в переулки Северного квартала, петляя по маршруту, который Бинзир знал наизусть. За ними — крики, топот, эхо поисковых заклинаний. Остаточная сеть мифали ещё работала, и это означало, что маги коалиции могли частично отслеживать магические возмущения. Каждое заклинание Кельрака была как вспышка маяка в ночи. А город вокруг все также дышал войной. Кварталы, через которые они бежали, выглядели опустевшими — закрытые лавки, заколоченные окна, тёмные проулки, в которых шевелилось что-то, не желающее быть замеченным. Местами стены были оплавлены магическим огнём. Местами — покрыты тонкой паутиной засохшей крови. Дважды они обходили завалы, перегородившие улицу.

— Почему не ушли в тоннел? — выдохнула Синаэ.

— Нет. Тот путь уже скомпрометирован. Если вернёмся — они найдут склад, а потом лабораторию Тазаонара. — Кельрак думал на бегу, перебирая варианты. — Нужно запутать следы, через гильдию каменщиков. Там есть выход на поверхность Северного склона.

— Ворота заблокированы, — возразил Бинзир.

— Для арканной магии — да.

Северные ворота — массивная плита адамантина, запечатанная рунами — стояли на границе квартала. Два стража коалиции у входа даже не успели поднять тревогу: Маята и один из Чертей сняли их арбалетными болтами с тридцати шагов, бесшумно и синхронно. Тела упали почти одновременно — мягко, как мешки с песком. Кельрак подошёл к плите, положил ладонь на металл и раскрыл источник. Руны — арканные, стандартные — засветились, сопротивляясь. Он не стал их ломать. Он их просто проигнорировал. Грубая магия просочилась сквозь рунную защиту, как вода сквозь песок, и ударила в запирающий механизм изнутри. Плита дрогнула и поехала вбок, открывая чёрный зев тоннеля. Из темноты дохнуло сыростью, грибной пылью и чем-то неуловимо живым — дыханием Подземья, которое было вокруг, всегда было и всегда будет.

— Ходу, — велел Кельрак.

И они ушли — быстро, без оглядки, как уходят те, кому уже некуда возвращаться.

* * *

Серые Черти потеряли ещё двоих при отступлении — одного срезал болт, второго накрыл обвал, когда какой-то маг ударил в потолок тоннеля. Дуга едва успел выдернуть из-под осыпи одного из молодых Чертей — полуэльфа, не видавшего и двадцати зим. Другому, чьё имя Маята слишком хорошо помнила, повезло меньше: его нашли только по руке, торчавшей из-под завала. Рука всё ещё сжимала арбалет. От Серых Чертей осталось шестнадцать душ, считая Маяту, Дугу, Гвоздя и Риту. Плюс Бинзир, Синаэ и Кельрак. Девятнадцать душ, гружёных трофеями и бегущих через подземные переходы к точке, где — по расчётам Маяты — всё ещё стоял «Вирм».

— Стоял — это слишком громкое слово, — подчеркнула Маята. — Когда мы уходили, как ты помнишь, он лежал на боку в каньоне с разбитыми левитационными рунами.

— Я починю.

— Корабль? — недоверчиво переспросила Маята.

— Да. Я — тот, кто может напитать руны энергией, которой хватит, чтобы поднять этот корабль в небо. Но ваших рун я не знаю, их должна будет заново нанести Рита.

Рита, до сих пор молчавшая, кивнула.