Из руин - Arlenna

— Было, — признался Петтигрю. — А что оставалась делать? Отколись я от них, твой кузен с Поттером-старшим бы мне проходу не давали. Я же знал все их тайны — и про Люпина, и про анимагию, и про Карту Мародёров. Пути назад не было. Да и не хотелось одному оказаться. Ты же помнишь Хогвартс: в одиночку там несладко. Вам, чистокровным, с этим проще, вы все одного круга, все друг друга знаете с рождения, а я хоть и полукровка, но всю жизнь до поступления прожил среди маглов, ничего о волшебниках и магии не знал. Потому и держался за них.

Я сочувственно поцокала языком.

— С Поттером-старшим не пересекалась, но зная своего кузена, могу тебе только посочувствовать.

— Ты правда его убила? — спросил Питер, и в его глазах мелькнула ненависть.

— Вообще-то, он упал в Арку Смерти, но он действительно мёртв, если ты об этом.

— Собаке — собачья смерть, — пробормотал Хвост, и теперь в его взгляде сквозило злорадство. С учётом анимагической формы Сириуса, получился невольный каламбур.

Тоскливее всего в мэноре было вечерами. Днём я могла выйти во двор, погулять в парке. Всё было засыпано снегом, и моя неуклюжая походка не вызывала подозрений. Дорожки были тщательно расчищены и посыпаны песком, так что поскользнуться мне не грозило. После обеда я от скуки болтала с Флинки, открывая для себя удивительный мир эльфийской магии, или сидела в библиотеке, но вечером заниматься было решительно нечем.

В один из таких вечеров я сидела у камина, читая книгу о течении беременности и машинально поглаживая браслет, с которым не расставалась. Хоть Флинки и уверяла, что всё в порядке, я хотела знать, что происходит со мной и с Дельфином. Негромкий стук в дверь оторвал меня от чтения. Нарциссе тоже стало скучно и захотелось поболтать, — подумала я, быстрым взмахом палочки отправила книгу под кровать и отозвалась:

— Входи, Цисси!

Дверь распахнулась. На пороге стоял Родольфус.

— Рольф! — Я выбралась из кресла и бросилась к нему. Родольфус, улыбаясь, шагнул мне навстречу, обнял, крепко прижал к себе… и почувствовал живот. Его глаза широко распахнулись, он, кажется, перестал дышать, на лице, сменяя друг друга, отразились надежда, страх обмануться и огромное, страстное желание, чтобы то, на что он надеялся, оказалось правдой.

Он немного отстранился и осторожно положил руку мне на живот. Именно этот момент Дельфин выбрал, чтобы впервые заявить о себе. Лёгкий, едва заметный толчок пришёлся точно в подставленную ладонь.

Родольфус сглотнул, на секунду прикрыл глаза, а потом, всё ещё не говоря ни слова, подхватил меня руки и закружил по комнате.

— Белль! — наконец, прошептал он, — ты…

— Я беременна, Рольфи, — кивнула я. — В апреле станешь папой.

Лицо Родольфуса словно осветилось изнутри, казалось, он сбросил полтора десятка лет и я увидела, каким бы он был без проклятия, без служения Волдеморту, без Азкабана. Он снова обнял меня, но теперь осторожно, будто хрупкую драгоценность, потом отпустил и, всё ещё пытаясь выразить переполнявшие его чувства, выхватил палочку.

— Экспекто патронум!

Из палочки вырвались клубы серебристого дыма, тут же принявшие облик огромного белоснежного полярного волка с плотной густой шерстью и небольшими, прижатыми к голове ушами. Волк одним прыжком пересёк комнату и улёгся у моих ног, опустив голову на мощные лапы. Родольфус широко улыбнулся, его глаза сияли. Переполнявший его восторг захватил и меня. Дельфин снова легонько толкнулся, наполняя меня теплом.

— Экспекто патронум!

Снова серебряный шлейф, и полярная волчица приземлилась на лапы рядом с самцом. Несколько секунд звери покружили по комнате, прижимаясь друг к другу, потом рассыпались роем искр.

— Белла, — потрясённо произнёс Родольфус, — твой Патронус…

Значит, у Беллатрикс раньше был другой Патронус, догадалась я. Интересно, какой? И тут же сообразила — змея. Символ Волдеморта. Вот почему обитатели серпентария вызвали у Родольфуса такое отвращение. По счастью, это в прошлом.

— С возвращением, Родольфус, — холодный голос Нарциссы привёл нас в чувство. — Но я попросила бы вас не ставить на уши весь дом.

— Прости, Цисси, — Родольфус продолжал светиться от счастья. Я забеспокоилась. Но Нарцисса сочла это радостью от встречи после долгой разлуки. Сестру переполняли злость и зависть из-за того, что ей с Люциусом в ближайшем будущем встреча не светила.

— Кто-то знает? — спросил Родольфус, когда Нарцисса удалилась, с шумом захлопнув дверь вопреки собственным словам о тишине.

— Только Флинки, — ответила я.

Муж одобрительно кивнул.

— А ты-то как? — спохватилась я. — Почему не предупредил, что возвращаешься?

— Нарцисса в очень резких выражениях потребовала, чтобы я не пользовался совами, — виновато развёл руками Родольфус. — Ну и решил сделать сюрприз. Хотя, признаюсь, твой сюрприз оказался куда более впечатляющим.

Он снова счастливо засмеялся. Я невольно улыбнулась в ответ.

— С великанами договорились, — продолжил Родольфус, — насколько это вообще возможно. В жизни не встречал более тупых и злобных созданий! Но в конце концов подарки приняли и выразили согласие прибыть, если Лорд их позовёт. Дали в качестве залога какой-то камень, они его вроде священным считают. Волдеморту я уже доложил, кажется, он остался доволен. Во всяком случае, Круциатусами не бросался. От Рабастана есть вести?

Я показала ему письмо и картину. При виде сюжета, который выбрал брат, Родольфус фыркнул. Я со смехом пообещала оборвать Басти уши, когда он вернётся.

Мы проговорили почти до рассвета. Засыпала я спокойно. Сейчас, когда Родольфус снова был рядом, страхи и сомнения на время отступили.

Рабастан вернулся в начале февраля, весёлый и довольный жизнью. По его словам, поездка оказалась едва ли не продолжением нашего отдыха в Лондоне после схватки в Отделе Тайн. Никаких стычек, авроров, рейдов.

— Так чем вы занимались? — уточнил Родольфус.

— Селвин сидел в архивах и библиотеках, а я ходил по музеям и рассматривал картины на волшебные сюжеты, искали изображения волшебных палочек.

— И что, такие есть? — изумился Родольфус.

— Хватает, — кивнул Басти. — Большей частью достатутные, конечно, но встречались и более поздние. Оказывается у маглов в сказках волшебные палочки фигурируют довольно часто, а раз есть идея — есть и её изображение.

— И что ты делал, когда находил что-то подобное? — спросила я.

— Зарисовывал со всей тщательностью и пересылал Лорду вместе с информацией Селвина об авторе картины.

— Интересно, зачем ему это, картины, что ли, решил коллекционировать?

— Или ищет информацию о какой-то особой палочке, может, даже о Бузинной, — ввернула я.

Оба Лестрейнджа озадаченно уставились на меня, потом дружно засмеялись.

— Белла, ты серьёзно? Это же детская сказка, не более.

— Или легенда. А в основе легенд очень часто лежат реальные события. Зачастую сильно приукрашенные, но реальные, —