Из руин - Arlenna

— Да о палочках же, — растерянно пробормотал Рабастан. — Похоже, ты права. Но это бессмысленно!

— Он настолько не верит в свои силы, что нуждается в Непобедимой палочке? — задумался Родольфус.

— Или слишком сильно верит в пророчество. С Поттером до сих пор не удалось справиться, вот он и ищет средства понадёжнее.

— Пусть ищет, хоть отвлечётся от остального, — пожал плечами муж.

— Роди, а если бы ты выбирал что-то из Даров Смерти, что бы взял? — спросил Басти.

— Мантию-невидимку. Единственная полезная вещь. От камня толку нет, судя по судьбе среднего брата, а Бузинная палочка создаёт лишь иллюзию непобедимости, притягивая к своему хозяину мерзавцев, нападающих исподтишка и бьющих в спину, — ответил Родольфус. — А мантия-невидимка всегда пригодится.

— У Поттера, кстати, есть, — вспомнила я. — От отца досталась. И ходят слухи, что это та самая мантия. Поттеры ведь потомки Певереллов, вернее, того самого Игнотуса Певерелла, младшего, который получил от Смерти мантию-невидимку. Он и похоронен в Годриковой Лощине, где стоял дом Поттеров.

— Да брось, Белла, такая мантия у каждого аврора есть, — возразил Басти.

— Мантия каждого аврора приходит в негодность через пару лет службы, а эта ещё отцу Поттера служила, да и он её откуда-то не новой взял, — не сдавалась я.

— Ты что, правда веришь, что Дары Смерти существуют?

— Лорд верит, и этого достаточно.

— И пусть продолжает верить, — заключил Басти. — А мы лучше отметим то, что снова вместе, я вина привёз, немецкого, итальянского, французского. Всюду, где были, прихватывал бутылочку.

— У меня тоже есть, — вспомнила я о подарке Драко.

Однако когда Рабастан разливал вино по стаканам, накрыла свой ладонью.

— Что такое, Белла? Не хочешь выпить за наше возвращение? — удивился деверь. — Не рада меня видеть или до сих пор на картину обижаешься?

— Рада, а на картину хотела обидеться, но слишком уж хорошо выписана, с душой. Просто воздержусь.

— Пока не время, — поддержал меня Родольфус и широко улыбнулся.

Рабастан перевёл удивлённый взгляд с меня на него, потом поставил бутылку.

— Вы что… Белла?..

Я кивнула.

— Ну вы даёте! Когда успели? — он тоже заулыбался.

— Судя по срокам, в «Дорчестере».

— Поздравляю! — Рабастан был искренне рад за нас. — То-то я удивился, с чего это ты вдруг балахоны полюбила.

— Басти, никто не должен знать, — предостерёг Родольфус.

— Я понимаю, — посерьёзнел деверь. — За тебя, Белла! — Он поднял бокал. — За тебя и за будущего наследника рода Лестрейнджей!

Жизнь снова потекла своим чередом.

Родольфус, заинтригованный поисками Лорда, зарылся в библиотеке, где нашёл немало интересного, после чего был вынужден признать, что слухов о Бузинной палочке и свидетельств её существования слишком много, чтобы считать это просто детской сказкой. Впрочем, его это мало заинтересовало, он по-прежнему считал, что от такой палочки больше проблем, чем пользы. Всё, что он нашёл, подтверждало: ни один владелец Бузинной палочки не умер своей смертью. Но информации, где она сейчас может находиться, не было. Я-то знала, что Бузинная палочка у Дамблдора, но, признаться, вообще об этом не думала. Дельфин рос, я стала быстро уставать, Родольфуса это беспокоило, но я подсунула ему книгу о беременности, где было сказано, что на моём сроке это нормально. К моему удивлению, Родольфус изучил книгу намного внимательнее, чем старые манускрипты. Мы погрузились в ожидание и совсем забыли о Лорде и грядущей войне. Но очень скоро нам о ней напомнили. Напомнили старым, привычным способом — вечером, когда мы вернулись с прогулки, на столе лежал пергамент с указаниями, а на креслах — маски и плащи.

— Чилхэм, Бранч-роуд, 48, трое взрослых, двое детей, тотальная зачистка, немедленно, — прочитал Родольфус и потянулся за плащом. Я последовала его примеру, но неожиданно он отвёл мою руку в сторону.

— Мы с Басти справимся вдвоём, Белла. Твоё участие в рейдах сейчас исключается.

— Что? — Я выпрямилась и в упор взглянула на мужа. — С каких пор ты стал решать за меня?

— Белла, это слишком опасно. Мы не можем так рисковать.

Родольфус говорил негромко и спокойно, но что-то в его голосе напомнило мне тот разговор с Нарциссой, когда сестра отказывалась вызвать целителя к раненому Рабастану. Нет, угрозы не было, но жёсткая непреклонность тона свидетельствовала, что он будет твёрдо стоять на своём. Интересно, как часто он позволял себе говорить с Беллатрикс подобным образом? Что-то мне подсказывало, что никогда.

Я молча обогнула его, рывком схватила плащ и принялась натягивать на себя.

— Белла, пожалуйста, остановись. Я не могу позволить тебе рисковать нашим сыном.

Его спокойный тон взбесил меня. Дельфин беспокойно заворочался, но сейчас это не произвело на меня обычного успокаивающего эффекта.

— И как же ты намерен меня остановить? Ступефай? Петрификус? Инкарцеро? — я заводилась всё сильнее.

— Я надеюсь, что ты меня услышишь, — в глазах Родольфуса мелькнуло растерянно-беспомощное выражение, но тут же снова сменилось спокойной непоколебимой уверенностью.

— Ты никогда, запомни — никогда не будешь мной распоряжаться и указывать, что мне делать, а чего не делать! — я уже орала. Рабастан отложил плащ и уселся на стул верхом, хмуро глядя на нас.

— Белла, я не распоряжаюсь и не указываю, у меня никогда и в мыслях не было посягать на твою свободу, нет и сейчас, я всего лишь оберегаю тебя и малыша.

— Ты забыл, что Лорд поставил меня во главе нашей тройки? Я здесь распоряжаюсь, а не ты. Я аппарирую!

— НЕТ.

Родольфус взмахнул палочкой. Пока что всего лишь поставил антиаппарационный купол.

— Белла, пожалуйста, я не хочу применять против тебя магию, но ради нашего сына мне придётся сделать и это.

Рабастан у меня за спиной тихо охнул. Дельфин в животе крутился как волчок.

— Ты понимаешь, — я тоже заговорила тихо, но в моём голосе было столько злости, что Родольфус отшатнулся, но тут же снова выпрямился, — что если ты это сделаешь, между нами всё будет кончено. Навсегда.

— Но вы с ребёнком будете живы, — твёрдо ответил муж.

— Белла, ты ведь понимаешь, что Роди прав, — некстати вмешался Рабастан.

— А ты куда лезешь? — в ярости развернулась я к деверю. — Забыл, кто ты? Всего лишь…

…«жалкая копия» едва не сорвалось с губ, но абсурдность этого выражения несколько отрезвила меня. Традиционный вопрос — с чего это я так завелась? На проклятие непохоже, обычных для него раздражения и отвращения нет. А что есть? — Злость, много-много злости. И на что же я злюсь? На то, что мой муж не пускает меня в драку, где мне